Как гласят «Врата веры», биография Дже Ринпоче (Ламы Цонкапы. – Прим. пер.):
Отрывок этот содержит в себе глубокую мудрость. Что толку цепляться за пустые звуки славы и признания? Что такого невероятного и волшебного в восхвалениях? Это всего лишь слова. Кто-то может восхвалять нас сегодня, но, если впоследствии мы совершим что-то недостойное, хвала эта утратит всякий смысл. Описывается это и в таких сочинениях Нагарджуны, как «Драгоценная гирлянда» и «Письмо к царю», утверждающих, что наша репутация, сколь бы высокой она ни была, сама по себе не является чем-то чудесным и особенным.
Не следует нам привязываться или испытывать алчность и по отношению к нашему имуществу, даже если у нас его имеется сверх всякой меры. Стяжание и последующая защита богатств и славы считаются источником многих страданий. Нам следует методично размышлять о всевозможных разновидностях сансарных благ, осознавая их недостатки, укрощать наш ум и избегать спеси высокомерия. Как говорил Дромтонпа: «Оставайтесь скромными, слыша пышные восхваления, и относитесь проще ко всему тому, что доставляет вам удовольствие».
Это исключительно важная мысль, и я стараюсь практиковать её всеми силами. Люди подносят мне дары, выказывают знаки почтения и превозносят меня со словами: «О, это Его Святейшество Далай-лама», но я стараюсь всегда оставаться скромным. Мой долг, как простого монаха, целиком посвятить свои мысли Дхарме, и это-то делает меня счастливым.
Другим тоже следует поступать подобным образом. К примеру, вам не следует сражаться за лучшее место, рассаживаясь перед учениями, и надеяться на то, что оно вам достанется: полностью откажитесь от такого образа мыслей. Совершайте деяния Дхармы, являющиеся подлинной практикой Учения. Помните: «…рискует под личиной благочестия творить деяния Дхарме вопреки». Необходимо постоянно хранить памятование, осознанность и как можно чаще давать оценку собственным действиям. Контролируйте себя настолько, насколько это в ваших силах; когда же это действительно превыше ваших возможностей – тогда это уже не ваша вина.
Скромность и занятие низкого положения исключительно важны, ибо результатом их являются счастье и блаженство. Пытаясь всегда быть наверху, вы неминуемо испытаете разочарование, если ход событий перестанет соответствовать вашим ожиданиям; тогда как занятие низкой позиции избавит вас от переживаний, связанных с возможной утратой прежнего статуса. Скромность особенно важна в тибетской культуре, где существует достаточно ярких примеров для подражания.
Однако в обществах, где скромность не приветствуется, люди, пытающиеся вести себя подобным образом, действительно оказываются в проигрыше. Такой социальный уклад, при котором считается, что людям скромным не по плечу ответственность за судьбы общества, не вызывает у меня доверия. В подобной ситуации всё, чего заслуживают люди, ведущие себя скромно, – это насмешки и унижения. Такое положение вещей чуждо традициям тибетского народа, и в нашем обществе проблемы эти пока не возникают. Посему если вы тибетец – культивируйте скромность, особенно если вы обладаете титулом учёного геше, ламы и т. д. Скромность – достойное украшение учения, а гордыня и надменность, что могут прийти с высоким званием, способны бросить тень на Дхарму.
Люди сами решают, как им поступать: не моё это дело – вмешиваться. Но, поскольку все мы обладаем свободой слова, я решил сказать вам об этом. Надменные люди не производят приятного впечатления, а гордыня их пуста и никчёмна. У меня есть несколько знакомых, которые принижают и оскорбляют других людей, основываясь на тех невеликих познаниях, которыми они обладают, однако при этом они совершенно не в состоянии разглядеть собственные ошибки и заблуждения. Итак, как этому учит коренной текст, практикой бодхисаттвы является усмирение гордыни. Теперь перейдём к следующему стиху:
На смену тем внешним врагам, что повержены нами, будут приходить новые, и так будет продолжаться до бесконечности, до тех пор, пока мы не укротим ту ненависть, что живёт внутри нас. «Бодхисаттвачарьяаватара» гласит:
Где смогу я найти столько кожи, Чтоб устлать всю поверхность земную? Но добьюсь я того же эффекта, Лишь покрыв ей подошвы сандалий.
Смысл этого стиха раскрывают следующие строки:
Как сможем мы победить всех наших недругов в трёх тысячах мирах Вселенной? Это немыслимо. Однако, одолев одного-единственного внутреннего врага – ненависть, мы добьёмся того же эффекта, как если бы мы покорили всех врагов вовне. К примеру, в современном Китае начиная с 1959 года возникало множество проблем из-за того, что министры в правительстве постоянно боролись меж собой за власть; значит, что-то явно было не в порядке. Если мы рассмотрим эту ситуацию с точки зрения Дхармы, то поймём, что до тех пор, пока наша злоба остаётся неукрощённой, в нас не будет терпения или смирения. Ситуация может течь мирно и спокойно несколько дней или месяцев, затем неминуемо возникает проблема, которую надо решать, её сменяет другая, третья и так далее. Это совершенно очевидно. В Китае с 1959 по 1969 год и затем вновь с 1973 по 1974 год мира и спокойствия не было.
В целом в политической жизни существует масса проблем, источником которых служат неуправляемая злоба и агрессивность её участников. В результате этого люди оказываются не способны разобраться с внешними врагами в своём окружении, и уж тем более с врагами в других странах. Трудности возникают оттого, что люди борются за власть и контроль друг над другом. Решением этой проблемы может служить установление контроля над внутренним врагом – злобой. Вы спросите, как этого добиться?
Нам следует усмирить внутреннего врага, облачившись в доспехи любви и вооружившись безграничной мощью сострадания. Нам, тибетцам, в общении следует быть искренними и учтивыми друг с другом, не сплетничать, говорить прямо и открыто и уметь проводить чёткую грань между добром и злом. Поступая таким образом, мы постепенно научимся преодолевать гневные нападки окружающих, умиротворяя их умы. Озлобленная реакция на враждебное поведение лишь ещё больше усложняет конфликтную ситуацию, подобно взбалтыванию и без того мутной воды, и не приносит пользы никому. Сдержанная реакция, напротив, разряжает ситуацию, и со временем гнев проходит. Яростные перепалки не сулят ничего хорошего и лишь ведут к росту в людских умах гнева, спеси, ревности и состязательности.
Проведение жёсткого разграничения между собой и своими союзниками, с одной стороны, и противниками с их окружением – с другой, будет лишь увеличивать опасность спонтанных приступов гнева. Столкнувшись с разъярённым человеком, способным ещё внимать голосу разума, стоит попробовать обстоятельно изложить ему свою позицию. Но если он и слушать вас не желает – оставьте объяснения до лучших времён.
Гнев является весьма неустойчивой эмоцией. Он вспыхивает без предупреждения и по прошествии некоторого времени угасает. Хотя человек в припадке ярости и остаётся той же личностью, что и раньше, он не внемлет более увещеваниям родных, что пытаются его урезонить. Он не успокоится, пока не даст обидчику по голове. Однако позже, когда гнев его сойдёт на нет, люди эти вполне могут и подружиться.
Рассматривая различные примеры, мы убеждаемся в том, насколько вредоносен этот внутренний враг. В данном изложении, посвященном укрощению врага омрачений, содержатся отдельные пояснения о том, как следует применять противоядия к гневу и ненависти. Автор подчёркивает опасность бездействия, когда мы позволяем ненависти отравлять наш ум. Из следующего стиха мы узнаём, что служит противоядием к вожделению.
Это относится к таким объектам вожделения, как цвета и формы, звуки, запахи, вкусы и прикосновения. Сколько бы удовольствия ни получали мы от наслаждения этими объектами, оно будет подобно солёной морской воде, что лишь усиливает нашу жажду, заставляя пить всё больше и больше. Таким же образом злоупотребление чувственными наслаждениями ведёт к росту вожделения.
К примеру, похоже, что и половой акт способен даровать лишь временное удовлетворение, но в более долгой перспективе ведёт к разочарованию и неудовлетворённости. Это сродни кожному заболеванию, вызывающему зуд, – мы чешемся, получая при этом облегчение и даже удовольствие. Какое-то время это почёсывание помогает, но потом дело доходит до того, что на коже у нас образуются кровоточащие раны. Как сказано в «Драгоценной гирлянде»:
Потакание страстям в принципе не способно принести стабильного, длящегося удовлетворения. Сколько бы мы ни наслаждались – аппетиты наши будут только расти. Практикой бодхисаттвы является размышление о недостатках страстей и объектов, их вызывающих, а также развитие отречения в отношении этих объектов. До этого места в коренном тексте автор описывал практики, связанные с относительной бодхичиттой[40]. Теперь, как мне кажется, он переходит к обсуждению бодхичитты абсолютной, имеющей два аспекта, первый из которых – практика в медитации сосредоточения подобного пространству, а второй – практика постмедитативного осоз-навания иллюзорной природы явлений.
Всё, что является нашему восприятию – феномены миров сансарной круговерти, а также различных планов бытия вне циклического существования, – это лишь сознание. Делая подобное заявление, мы выражаем либо позицию философской школы читтаматра (школа «только-ума»), утверждающей, что все внешние явления – лишь часть сознания, либо позицию школы йогачара сватантрика мадхьямака.
Если я возьмусь истолковать это утверждение с позиции, которой придерживался досточтимый Чандракирти (философская школа прасангика мадхьямака. - Прим. пер.), то оно будет означать, что все феномены, как мирского так и внемирского планов бытия, являющиеся нам во всём многообразии их чистых и осквернённых аспектов, лишены истинного существования. Согласно этому воззрению они субъективно устанавливаются нашим обыденным сознанием и существованием своим обязаны лишь факту их ментального обозначения, концептуальной маркировки. Если феномен истинно и субстанционально существует подобно тому, как он является нашему сознанию, – «вещью в себе», тогда при его исследовании в соответствии с данным ему наименованием истинное самобытие этого феномена должно становиться всё более и более очевидным. Однако на деле при таком тщательном элементарном анализе вместо обнаружения убедительных доказательств его существования мы сталкиваемся с «необнаруживаемостью» его природы.
Следует ли нам винить в невозможности обнаружить природу феномена его существование или его не-существование? Вполне очевидно, что поиски наши терпят неудачу не по причине небытия исследуемого объекта. Он функционален и, следовательно, существует. То благотворное и вредоносное влияние, что он оказывает на окружающую среду и существ, её населяющих, также ясно свидетельствует о его существовании. Мы можем сами в этом убедиться, ибо объект этот находится в поле нашего зрения. Стало быть, мы вправе заключить, что нам не удаётся установить его природу не по причине того, что он вовсе не существует. Мы можем быть совершенно уверены в его существовании.
Но если в попытках обнаружить его объективное существование мы углубимся в анализ, то в результате потерпим неудачу. Этого бы не произошло, обладай он подобным независимым самобытием, следовательно, мы имеем все основания сделать вывод, что он не может существовать объективно и возник естественным образом, через обозначение обыденным сознанием.
Когда чистые и осквернённые аспекты феноменов являются нашему теперешнему сознанию, являются ли они ему существующими со своей стороны, «в себе» или каким-то иным образом? В соответствии с нашим образом мышления и способом восприятия кажется, что видимость объекта возникает с его собственной стороны, и, таким образом, наше сознание принимает это ошибочное воззрение. Седьмой Далай-лама писал:
Проводя аналогию со снами и магическими видениями, автор подчёркивает, что всё воспринимаемое нами в этих состояниях лишено истинного существования.
К примеру, нам могут сниться стада слонов, но перед нами не будет реального скопления этих животных. Или нам может присниться Тибет, но этот Тибет наших сновидений не будет существовать на самом деле – это лишь видение.
Хотя нам и кажется, что циклическое бытие сансары, покой нирваны и прочие явления существуют внутри основ обозначения, – они не обладают объективным существованием, на которое мы могли бы указать пальцем, провозгласив: «Вот оно» или «Вот это оно». Поэтому сказано:
Ум под влиянием неведения, которое можно уподобить умопомрачению или отупению, овладевшему сознанием обычных людей, воспринимает все явления объективно существующими «вещами в себе». Цитата предлагает нам убедиться в этом на собственном опыте, осознать, что наш отвратительный ум, привыкший сосуществовать с этим неведением с безначальных времён, видит все объекты независимо существующими. Мы не воспринимаем их существующими в силу наименования и обыденного обозначения.
Объекты, на которые мы указываем, говоря: «Это то», «вот это – другое», кажутся нам существующими со своей собственной стороны, надёжно, субстанционально и совершенно независимым образом. Не являясь таковыми на самом деле, они выглядят именно так.
[40] Абсолютная и относительная бодхичитта (тиб., don dam dang kun rdzob byang chub kyi sems) – две разновидности альтруистического устремления к просветлению: «конечное» и «условное». Относительная бодхичитта (которую мы обыкновенно и подразумеваем, говоря: «бодхичитта») – это стремление к достижению просветления с мотивацией принести максимальную пользу всем без исключения живым существам. Абсолютная бодхичитта – это мудрость прямого и неопосредованного постижения пустотности, бессамостности бытия. Две бодхичитты соотносятся таким образом с двумя ключевыми составляющими Пути к пробуждению: методом (относительная) и мудростью (абсолютная бодхичитта).