Вот доехал до той канавы, только подумал, как бы сдержаться, а тут колеса в канаву — тр-рах! — и опять из него ветер выскочил. Чуть не заплакал мужик с досады, ну, да делать нечего, теперь уж не вернешь.
Двинулся снова в путь, а сам только и думает, как бы в третий раз на пути не оплошать — лишь бы домой вернуться да муку всю перепечь, а там — будь, что будет.
Да где там! Подъехал он к выгону, дорога в гору, коню тяжело, а мужик и с телеги слезть боится — не ровен час, в третий раз беда случится. Не вытянул конь, остановился. Мужик как стеганул его кнутом — тут и в третий раз ветры пустил.
Заголосил мужик.
— Он, смерть моя пришла! — А потом думает: «Зачем я муку домой-то повезу, если мне все равно ее есть не придется? Из-за жены помираю, это она меня на мельницу выставила. Так пусть и ей мука не достанется, раз она такая умная!»
Сбросил он с телеги мешки да кадки, лег возле них и лежит. Смерти ждет.
А на выгоне свиньи паслись. Подобрались они к мешкам, давай их рвать да муку уписывать. Видит это мужик, стонет жалобно, хоть у него ничего и не болит, лежит да на свиней покрикивает:
— Был бы я жилец на атом свете, я бы вам показал, волки вас задави!
А свиньи и ухом не ведут — знай себе чавкают.
В ту пору ехал мимо какой-то другой мужик на телеге, еще издали услыхал стоны да крики. «Что случилось?» — думает. Подъехал ближе, подивился на все это и спрашивает:
— Что с тобой, человече?
— Ой, не спрашивай! Три ветра из меня вылетело, конец мой пришел.
Понял тут проезжий, что на мужика просто дурь нашла, поднял с земли кнут и давай его стегать. Стегал, пока тот не вскочил, не собрал мешки да кадки, что свиньи попортить не успели, и не погнал во всю прыть домой.
Прошла неделя, другая, а мужик жив и здоров, только спина от кнута побаливает. Смекнул он тогда, что обманула его гадалка. Локти готов был кусать, да уж не вернешь муки-то, что свиньи сожрали да рассыпали.
С тех пор перестал мужик гадалкам верить.
НЕ ДОВЕРЯЙСЯ БАБЕ
Шли два мужика от исповеди и заговорили о своих бабах. Один и говорит:
— У меня такая баба — если ей что по секрету скажу, нипочем не проговорится.
Другой только головой покачал.
— На что хочешь спорю.
— Ладно. На ведро водки.
— Так и быть. С меня ведро водки, если дознаюсь, что она про меня людям проговорилась.
— Только выдумай себе секрет побыстрее, чтоб нам год не ждать, пока проверишь. И денежки на водку готовь, поскольку моя правда.
— Ну, ну, посмотрим. И разошлись.
Тот, который спорил, что его жена никому не проговорится, как пришел домой, так, жене ни слова не говоря, взял в кровать яичко. Утром и молвит бабе:
— Эй, знаешь что? Я яичко снес. Ты не выдай меня, а то сраму не оберусь. Я ж всему селу свадебный дружка.
Поклялась баба по совести, что никому ничего не скажет, и, довольная, яичко припрятала.
На другую ночь взял он с собой два яичка, на третью — три. И так, что ни ночь, все на яичко больше сносил. Жена радуется, говорит ему:
— И куры несутся, и ты несешься. Теперь я тебе яичницы жалеть не буду, мы разбогатеем, яйца-то нынче в цене!
Да на радостях-то не выдержала, пошла к кумушке и говорит ей: