Полководцы и военачальники Великой Отечественной-2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В день наступления южнее Мелитополя перед началом артналета по переднему краю противника, назначенного на 10 часов 45 минут, генерал Бирюзов еще раз связался с командующим и кратко доложил, что все готово. Толбухин из предыдущих докладов знал обо всем в деталях, разговор был предельно кратким. Пожелав удачи, Федор Иванович передал трубку Василевскому. Представитель Ставки сообщил, что выезжает к Бирюзову, но предупредил, чтобы его не ждали и действовали по плану.

Василевский прибыл на КП, где находился Бирюзов, в тот момент, когда танкисты бригады генерала М. Л. Ермачека уже перевалили через железную дорогу. Бой протекал в высоком темпе. Противник, как и предполагалось, не был в достаточной мере подготовлен здесь к отражению нашего удара. Только по выходе на рубеж Тощенак, Кирпичный части 19-го танкового корпуса встретили упорное сопротивление. Когда и этот опорный пункт был преодолен, основная масса наших танков устремилась на северо-запад, в направлении на Веселое. Таким образом были созданы условия для ввода в бой с наступлением темноты кавалерийского Кубанского корпуса.

Василевский, удовлетворенный ходом наступления, возвратился на основной командный пункт фронта. Сюда же приехал и Толбухин. Он внимательно слушал доклад Бирюзова о времени и порядке ввода в бой кавалерийского корпуса и одобрительно кивал головой: теперь-то командующий был убежден, что в наступательной операции войск Южного фронта на реке Молочной начался решающий перелом.

13 октября в Мелитополь ворвалась с юга 51-я армия генерала Я. Г. Крейзера. Ее штурмовые группы, переходя от здания к зданию, осаждали и ломали один за другим узлы сопротивления и опорные пункты фашистов.

Пасмурный и холодный вечер 23 октября 1943 года сверкнул для фронта, которым командовал Толбухин, переименованного с 20 октября в Четвертый Украинский, отблесками торжественного салюта в Москве в честь освободителей города Мелитополя.

Поздравляя командармов, Федор Иванович поторапливал их с продвижением к Днепру и Крымскому перешейку. Протаранив мощную оборону на реке Молочной и осуществив Мелитопольскую операцию, войска фронта, которым руководил Толбухин, создали необходимые условия для последующего освобождения Крыма.

Еще в те дни, когда шли бои в Донбассе, как вспоминал Бирюзов, командующий фронтом в перерыве одного из заседаний Военного совета, повернувшись к висевшей на стене карте, постучал пальцем по изображенному на ней Крымскому полуострову и сказал:

- Нам придется освобождать. Вот где трудно-то будет...

Да, выполнение этой трудной задачи было не за горами. Однако до нее Четвертому Украинскому предстояли не менее сложные испытания.

Мелитопольская операция, как уже было сказано, создала условия, которые ставили на очередь задачу освобождения Крыма. Однако непосредственное решение ее зависело от ряда предпосылок. Это хорошо понимал командующий фронтом. Он полностью разделял точку зрения Ставки Верховного Главнокомандования: необходимо как можно быстрее создать прочный барьер, который должен изолировать с суши запертого в Крыму врага. Представителю Ставки Василевскому не нужно было тратить лишних слов: Толбухин и без того постоянно требовал от своих командармов ускорить решение этой задачи, причем не просто выйти к Крымскому перешейку, но захватить и удержать выгодные плацдармы для будущего наступления в Крыму.

Что же касается решения другой поставленной перед войсками фронта задачи - ликвидировать вражеский плацдарм на левом берегу Днепра, в районе Никополя, - тут обстоятельства складывались совсем не так, как было намечено. Никопольский плацдарм, казавшийся не так уж большим 120-километровый участок глубиной в 25 - 30 километров, - торчал как заноза: противник оборонял его с необычайным упорством. Нависая над правым флангом и тылом, этот плацдарм как бы раздваивал силы фронта и таил в себе постоянную угрозу. Удар мог последовать оттуда в любой момент, и он пришелся бы в спину войскам, находившимся в Таврии и перед Крымом.

По мере того, как шло время, а 5-я ударная армия генерала В. Д. Цветаева и 3-я гвардейская армия генерала Д. Д. Лелюшенко предпринимали безуспешные попытки ликвидировать Никопольский плацдарм, Толбухин становился все более озабоченным. На войне все взаимосвязано. Командующему фронтом уже пришлось перебросить на север 28-ю армию, чтобы парировать угрозу с Никопольского плацдарма. Это, естественно, ослабляло группировку войск на крымском направлении. Чтобы быстрее покончить с плацдармом противника у Никополя, следовало усилить армии Цветаева и Лелюшенко, но ничего существенного в распоряжении командующего фронтом уже не имелось. Просить резервы у Ставки? Толбухин знал, что они в это время гораздо более были нужны ей в других местах. В ноябре ее внимание было приковано к киевскому направлению, там развернулись в это время главные события. Вот и приходилось маневрировать собственными силами, которые были на исходе.

В ночь на 3 ноября в штаб фронта пришла телеграмма от командира 19-го танкового корпуса генерала И. Д. Васильева. В ней сообщалось, что передовые отряды танкистов вместе с конниками генерала Н. Я. Кириченко, ворвавшиеся в ворота Крыма - на Перекопский перешеек, с ходу прорвались к Турецкому валу, преодолели его и устремились к городу Армянску.

Знаменитый Турецкий вал, протянувшийся от Сиваша до Каркинитского залива и пересекающий весь перешеек, издревле известен как грозное укрепление. Этот вал десятиметровой высоты с прикрывающими подступы к нему глубокими рвами, заполненными водой, штурмовали много раз запорожские казаки и чудо-богатыри Суворова. В 1920 году, в период гражданской войны в России, Турецкий вал под лавиной огня пришлось преодолевать красноармейским полкам, руководимым Фрунзе, чтобы выбить из Крыма Врангеля. С ходу преодолеть столь мощный оборонительный рубеж, не позволив противнику закрепиться на нем, было бы, бесспорно, серьезным успехом. Но ведь и немецко-фашистскому командованию понятно значение вала для обороны Крыма. Так просто оно не уступит Турецкий вал.

В телеграмме Васильева как раз и говорилось о том, что противник, отступавший под совместными ударами танкистов 19-го корпуса и конников генерала Н. Я. Кириченко, проскочил за Турецкий вал без задержки. На его плечах прорвались туда передовые части танкистов во главе с командиром корпуса, а с ними только один полк из кавалерийского Кубанского корпуса. Веко-335

ре противник опомнился. Его крупный гарнизон, располагавшийся в Армянске и имевший большое количество огневых средств, начал ожесточенные контратаки с целью восстановить положение, окружить и уничтожить наши прорвавшиеся передовые танковые части. Танкисты понесли большие потери и оказались в тяжелом положении, их успех некому было закрепить, так как 4-й гвардейский кавкорпус запоздал с продвижением. Генерал Васильев, сам уже раненный в то время, докладывал в телеграмме командованию фронта, что он принял решение удерживать занятый им район, и просил только об одном - как можно быстрое оказать ему помощь.

Ознакомившись с содержанием телеграммы, Федор Иванович даже и не пытался скрывать, как он взволнован:

- Генерал Васильев - из героев герой! Можно ли представить, сколько солдатских жизней будет спасено, если мы уже теперь лишим врага возможности отсиживаться за Турецким валом и нам не нужно будет брать его штурмом, когда начнется Крымская наступательная операция. Немедленно сообщить Васильеву, что основные силы кубанцев, а также и войска Крейзера уже подходят к Перекопу. Вот так...

Он налил в стакан минеральной воды, отпил и после небольшой паузы уже более спокойно, обращаясь к начальнику штаба фронта, сказал:

- Вас, Сергей Семенович, прошу лично отправиться на Перекоп. Разберитесь хорошенько в обстановке. Примите все необходимые меры, чтобы помощь Васильеву была оказана вся и чтобы Турецкий вал остался за нами. Васильева вывезти в тыл на излечение... Вот так, Сергей Семенович, вы сами все прекрасно понимаете...

Это "вот так", часто звучавшее в устах Толбухина, принимало самые различные оттенки в зависимости от настроения. В данном случае оно означало, что ждать он будет известий от Бирюзова с крайним нетерпением.

Помощь героям-танкистам была оказана своевременно. Когда Бирюзов доложил командующему фронтом об обстановке на Перекопе и принятых им мерах, Толбухин одобрил его решения и дал ряд дополнительных указаний относительно того, чтобы исключить какую бы то ни было возможность для противника вновь овладеть Турецким валом. Узнав, что раненый командир корпуса все же продолжает руководить боем, категорически подтвердил свое требование о его эвакуации. И добавил, что он ходатайствует о высшей награде для Васильева за его подвиг и представитель Ставки поддерживает его ходатайство.

Генерала Васильева удалось вывезти на танке с поля боя, затем на самолете он был отправлен на излечение в Москву. Указом Президиума Верховного Совета СССР ему было присвоено звание Героя Советского Союза. 19-й танковый корпус стал Краснознаменным и удостоился почетного наименования Перекопского. Подошедшие к Перекопу передовые батальоны одного из корпусов армии Крейзера и несколько эскадронов кавалеристов 3 ноября с наступлением темноты атаковали противника и расширили коридор за Турецким валом, связывавший основные наши силы с танкистами, которые удерживали захваченный за Турецким валом район. Все последующие попытки немецко-фашистского командования вновь захлопнуть Перекопские ворота для войск Четвертого Украинского фронта оказались тщетными. Плацдарм на Перекопе для вторжения в Крым был завоеван.

Успешно осуществили руководимые Толбухиным войска захват плацдарма и на сивашском направлении.

Сиваш! Гнилое море, мелкое и коварное, с извилистыми заливами, с метровыми волнами в ветреную погоду, с илистым дном, местами оголяющимся при западном ветре, - оно не менее известно в военной истории как сложная преграда на пути в Крым, чем Турецкий вал. Форсировать его в 1943-м войскам Толбухина выпало на долю в то же время года, что и войскам Фрунзе в 1920-м, - с 1 по 6 ноября. И проводником стал тот же самый крестьянин-рыбак из деревни Строгановка - Иван Иванович Оленчук. Только было ему теперь на 23 года больше, под семьдесят.

Как и всегда, командующий и Военный совет фронта особое внимание уделяли партийно-политическому обеспечению предстоящей операции, укреплению морального духа воинов. Толбухин одобрил предложение начальника Политуправления фронта генерала М. М. Пронина о том, что теперь, когда войска фронта вступили на порог Крыма, сердцевиной всех партийно-политических мероприятий должна быть пропаганда боевых традиций. Начало им положили красные полки, ведомые М. В. Фрунзе. Они разгромили войска "черного барона" Врангеля и освободили Крым в годы гражданской войны. Эти традиции развили и умножили героические защитники Севастополя в 1941-1942 годах. Их немеркнущая слава все годы Великой Отечественной войны вдохновляла советских воинов на подвиги в боях с фашистскими захватчиками.

Героическое прошлое Красной Армии тесно увязывалось с выполнением стоявшей боевой задачи. В частях, которым предстояло преодолеть Сиваш, командиры и политработники знакомили своих солдат и офицеров с опытом прорыва в Крым войск Южного фронта в 1920 году. Среди бойцов нашлось не так уж мало ветеранов, воевавших в этих же местах под командованием Фрунзе. Они также выступали перед своими товарищами, делясь воспоминаниями. Политорганы, партийные организации, учитывая особенности перехода через Сиваш и последующих боев, позаботились о распределении коммунистов и комсомольцев на все наиболее ответственные участки.

Когда начальник политуправления докладывал командующему обо всем этом, Толбухин одобрительно кивал головой. Выслушав, сказал:

- Правильно, Михаил Михайлович. Ведь это живая связь времен. Я вот уже пожил и повидал всякого, а, верите ли, волнуюсь оттого, что скоро увижу человека, который вел через Сиваш бойцов Михаила Васильевича Фрунзе, а теперь хочет вести солдат 4-го Украинского... Надо, чтобы каждый солдат преисполнился пониманием, наследником каких дел он является. И не только наследником - продолжателем!

Оленчука разыскал и привел к Толбухину офицер штаба 51-й армии Черкасов, бывший в гражданскую войну посыльным в штабе Фрунзе. Когда Ивана Ивановича представили Толбухину, он даже засомневался, как же можно посылать столь пожилого человека на такое дело. К тому же Сиваш почти за четверть века, прошедшую с 1920 года, тоже изменился в немалой степени, и броды, вероятно, придется отыскивать другие в ледяной воде... Однако Оленчук ни за что не хотел уступить своего права быть проводником. Не раз и не два ходил он по ледяной воде в разведку брода, прежде чем убедился, что нужное место найдено. И только потом повел за собой бойцов, обозначая путь вешками. Хотя сам еле передвигал ревматические ноги от усталости и продрог до костей, он находил в себе силы еще и для того, чтобы подбадривать следовавших за ним. Нужно ли говорить, что пример патриота-крестьянина делал неудержимым порыв бойцов. Они шагали за легендой и сами творили новую легенду.