Он кивнул.
— Лучше я попытаюсь сам, чем дам кому-то из вас испытать боль. К тому же, кажется, у меня больше шансов. Кстати, — он улыбнулся, — я выше Корнелии, так что Хай Лин не придется меня поднимать.
«Может, получится так же, как с тигром, — отчаянно надеялась Корнелия. — Может, огонь послушно опустится к его ногам и уснет, не причинив ему никакого вреда».
Юноша что-то тихо сказал фениксу — Корнелия не смогла разобрать слов. Птица пристально посмотрела на него и снова предупреждающе крикнула: «Осторожно!»
Муравьишка медленно потянулся к Осколку. Внезапно пламя взревело, как и в тот раз, когда к фениксу подходила Корнелия.
— Нет! — вскрикнула чародейка. «Птица его обожжет, — думала она. — Муравьишке будет так же плохо, как было мне, или еще хуже…»
Феникс с печальным видом взметнулся в воздух и обвил юношу крыльями. Страдание отразилось на лице Муравьишки. Корнелия поняла, что, магическим было пламя или нет, оно причиняло юноше ничуть не меньшую боль, чем ей.
— Остановись! — завопила она. — Отпусти его! Отпусти Осколок!
Но он не послушался. Юноша продолжал цепляться за Фрагмент, несмотря на то что пламя взметнулось еще выше. Феникс издал странный звук, похожий на кудахтанье, и еще плотнее сжал крылья. Но юноша не сдавался.
Вдруг пламя взревело в последний раз, и огненная птица исчезла вместе с Муравьишкой, как будто оба в одночасье сгорели дотла.
— Нет! — закричала Корнелия, заливаясь слезами. — Нет, не надо…
Но обращаться было уже не к кому. В зале не было ни птицы, ни юноши, лишь в дверях высилась горка пепла.
— Он пропал, — не веря своим глазам, произнесла Вилл. — Огонь поглотил его.
Тарани рыдала, как и остальные чародейки. Корнелия знала это, хотя за пеленой слез она едва могла различить очертания комнаты, не говоря уже о лицах подруг.
— Я не должна была ему позволять, — прошептала она. — Я чувствовала, что не должна.
Но ей никто не ответил. Чтобы хоть как-то подбодрить Корнелию, Хай Лин молча положила руку ей на плечо. Тарани опустилась на колени и зачерпнула рукой немного золы.
— Она холодная, — сказала чародейка. Даже в глубокой печали она не потеряла способности удивляться. — Странно, но зола уже совсем остыла.
Внезапно она отлетела в сторону, будто кто-то изо всех сил оттолкнул ее. И это действительно было так. Корнелия увидела, что кокон, в который был заключен Горгон, рассыпался в пыль, проеденный Временем. Еле видимая фигура яростно рылась в куче золы, пытаясь что-то отыскать.
— Они должны быть здесь! — шипел ледяной голос. — Должны быть!
Но среди разбросанного пепла ничего не было. Ни Осколков, ни Сферы, разбитой или воссоединенной, ничего. Горгон вскинул прозрачную голову и завыл, как пес.
— Нет! Все, ради чего я жил! Все утрачено! Разрушено! — его голос дробился на прерывистые звуки, словно звучал из сломанной телефонной трубки. — Все. Ради чего. Я. Остался. Жить.
Теперь его руки были недостаточно материальными даже чтобы ворошить золу. Как и голос, бестелесная фигура Горгона распадалась на глазах.
— Все. Пропало.
Последний шипящий вздох — и призрак окончательно растворился.
Ворона пронзительно крикнула, и этот крик был полон скорби. Затем она поднялась в воздух и вылетела в дверь. От ударов ее крыльев зола на полу снова зашевелилась. Девочки в молчании смотрели на кучку остывшего пепла и то место, где еще совсем недавно находился Горгон.
— С ним покончено? — наконец произнесла Хай Лин. — Или он просто спрятался?
Корнелия вздрогнула. Она знала только одно существо во Вселенной, кому мог принадлежать этот голос…
Перед ними, с маленьким фениксом на плече и каким-то овальным предметом в руках, стоял Оракул.
Глава 12. Всё будет в порядке
Долгое время никто не решался заговорить. Наконец Хай Лин прервала звенящую тишину: