— Это у вас учителя обучают физике или математике. А у нас они учат жизни. Мой отец — один из наиболее просветленных Мастеров. А род наш восходит непосредственно к пророку Мохаммеду. Я — один из его прямых потомков.
Рот Ивана автоматически раскрылся. Глаза вытаращились.
— Эх и ни хрена же себе, — сумел он выговорить минуты через две. — Ты гонишь!
— Нет. Это правда.
— Ну ни хрена себе… — физиономия Ивана отразила напряженную работу мысли. — Так, постой… Но если ты такой просветленный и продвинутый, чего же ты мне не помог? Я за него дерусь…
— Послушай, ты когда-нибудь думал о том, что Христос никак не сопротивлялся во время своего крестного хода на Голгофу?
— О чем это ты?
— Он был богочеловек и обладал огромной силой. Неужели ты думаешь, что у него не хватило бы сил разогнать всю ту толпу, которая старалась причинить ему как можно больше страданий?
— А что, мог? — довольно тупо переспросил Иван.
— А ты как думаешь? — Али сделал паузу, во время которой мурманчанин только хлопал глазами. Что-то слишком много событий обрушилось на него за последние 10 минут.
— Мог, — повторил Али. — Но он понимал, что эти люди введены в заблуждение и сами не ведают, что творят. Поэтому он прощал их. Не потом, когда боль утихла и раны зажили. А в тот самый миг, когда они терзали его.
— Ну да, — сказал Иван по-прежнему довольно ошарашено. — То есть в этой драке били меня, а ты всех прощал. Так?
— А тебя не били. Это ты бил.
На это возразить было нечего. И некоторое время мальчики шли в полном молчании.
— Кхм, — произнес наконец Ваня. — А ты, как потомок, чудеса какие-нибудь делать умеешь?
— Ну, здравствуйте, — недовольно пробурчал Али. — Вы, горожане, всегда так.
— Чего так? Тебе жалко чего-нибудь показать? Если ты, конечно, чего умеешь…
— Вы, горожане, никогда не видите очевидного.
— Например?
— Помнишь, как мы к храму Покрова на Нерли по воде шли?
Иван пожал плечами:
— Там было мелко.
— Ну да. Лошади по брюхо.
— Как же мы прошли?
— Вот именно. Другой раз — помнишь, как ты за кастрюлю схватился?
— И что?
— Ничего. Если бы я не вмешался, был бы ожог второй степени с пузырями, бинтами, мазями… И заживало бы недели две.
— Да ладно, я почти и не обжегся. — Иван засмеялся. — Отдаю должное, конечно, твоей фантазии, но я таких чудес на дню десяток придумаю.
— Хорошо. Тогда посмотри на мои ноги.
— А что с ними?