А в сухом доке No 1, еще не атакованными, как это ни странно, стояли линейный корабль "Пенсильвания", а впереди него - эсминцы "Кассин" и "Даунс". Над кораблями висело зловещее напряжение ожидания неизбежного налета. На "Пенсильвании" помощник командира капитан 3-го ранга Джеме Крейг бегал по кораблю, проверяя все, что мог, чтобы убедиться, что линкор находится в готовности к удару с воздуха, насколько вообще может быть в готовности корабль, находящийся не на плаву, а грузно опирающийся на кильблоки сухого дока. Крейг приказал боцману Роберту Джонсу находиться с пожарным дивизионом на верхней палубе, лечь на нее лицом вниз и приготовиться к худшему.
У расчетов зенитных орудий были свои проблемы. Электроэнергия, подаваемая на линкор с берега, была отключена, и огонь можно было вести только с помощью ударных капсулей. Боезапас зенитной артиллерии был старым и все помнили, сколько было осечек на последних боевых стрельбах.
Единственным кораблем, находящимся в этот момент в движении, был эсминец "Хелм". Прошло уже двадцать минут после того, как старшина-рулевой Френк Хандлер дружески помахал рукой пролетавшим над ним самолетам. После первого же взрыва капитан 2-го ранга Керрол приказал пробить боевую тревогу. Он увидел сигнал адмирала Фурлонга о начале боевых действий и обернулся к Хандлеру: "Полный ход! Выходим в море!" Быстро увеличив ход с 14 до 27 узлов, забыв о противолодочных сетях и боновых заграждениях, которые на этот раз, к счастью, оказались разведенными, эсминец, нарушив все правила прохождения канала, вырвался в открытое море и в 8.17 столкнулся нос к носу с японской сверхмалой подводной лодкой. С эсминца сначала заметили перископ, а затем и рубку примерно в 1000 метров справа по носу. Лодка, тяжело раскачиваясь с борта на борт, лежала на коралловом рифе. Орудия эсминца загрохотали, но почему-то не могли в нее попасть. В итоге, лодка соскользнула с рифа и исчезла. Эсминец немедленно передал прожектором новость: "Малая японская подлодка пытается проникнуть в канал". Сигнальные флаги взвились над Перл-Харбором, оповещая об этом весь флот. На мостике горящей "Вест-Вирджинии" лейтенант Делано, прочтя предупреждение, вздохнул: "Господи, только этого и не хватало!"
С мостика "Хелма" старшина Хандлер заметил, что над аэродромом Хикэм кружатся несколько огромных армейских бомбардировщиков. Вокруг них вертелся целый рои японских истребителей, поливая бомбардировщики пулеметным огнем. Хандлер видел, как трассирующие пули выбивали из бомбардировщиков куски обшивки. Но те продолжали кружиться над аэродромом с величавым достоинством, как будто подобное с ними случалось ежедневно.
Это были "летающие крепости" Б-17, прибывшие с материка: 12 бомбардировщиков из 38-й и 88-й разведывательных эскадрилий, сведенных в авиагруппу под командованием майора Трумэна Лондона. Для тех дней это был почти рекордный перелет - 14 часов летного времени. Для экономии горючего бомбардировщики летели не строем, а самостоятельно. По этой же причине с машин были сняты броня и боезапас, а пулеметы были законсервированы.
Но при всех принятых мерах некоторые бомбардировщики едва добрались до острова Оаху. На бомбардировщике лейтенанта Карла Бартельмью стрелка расходомера горючего дрожала около нуля. Из-за навигационной ошибки машина вышла чуть севернее заданного курса и теперь пыталась на последних каплях горючего совершить посадку. Лейтенант развернул машину на юг и неожиданно увидел, что летит в окружении примерно 15 истребителей с большими красными кругами на крыльях. Они летели над бомбардировщиком, под ним и по бортам. "Очевидно, - подумал лейтенант, - они хотят проэскортировать нас до аэродрома". Экипаж "летающей крепости", облегченно вздохнув, стал снимать спасательные пояса, одетые при известии, что бомбардировщик сбился с курса. Они махали с благодарностью руками сопровождающим самолетам, чьи пилоты, видимо, были чем-то очень заняты, поскольку никак не реагировали на радость экипажа бомбардировщика.
В это же время к Оаху с севера подходил Б-17 самого майора Лондона. Подходя к острову, майор увидел, что прямо на него идет целая эскадрилья из девяти истребителей. В какой-то момент он подумал, что местные авиаторы устроили ему торжественную встречу. Вспышки трассирующих очередей и красные круги на крыльях быстро открыли Лендону правду. Он резко увел бомбардировщик в облака, оставив позади погоню.
Практически ни одна из "летающих крепостей" не была ни о чем предупреждена с земли. Машина майора Ричарда Кермайкла, пролетая над Бриллиантовой Вершиной, недолго летела в беззаботном покое. Пилоты еще издали увидели облака дыма, встававшие над Перл-Харбором. Решили единодушно, что флот практикуется в постановке дымовых завес. Или на базе какой-то праздник. Подлетев ближе, они заметили разгром и опустошение, царившие на земле, но опять же ничего не поняли. Сержант Альберт Бревли, глядя на ряды пылающих самолетов на аэродроме Хикэм, решил, что какой-нибудь слишком азартный летчик-истребитель случайно в них врезался. Лейтенант Чарльз Бергдолл подумал, что это были учения, максимально приближенные к боевой обстановке. Но увидев останки разбитого бомбардировщика Б-24, догорающие посреди взлетной полосы, он страшно удивился. Ни на каких учениях армия бы не решилась уничтожать столь дорогостоящую матчасть.
С бомбардировщиков стали запрашивать разрешение на посадку у КДП аэродрома Хикэм. Спокойный, ровный голос дал им направление и скорость ветра, указал взлетную полосу для посадки, как будто это был самый обычный день. Без всяких эмоций, как бы между прочим, голос заметил, что аэродром атакуют "неопознанные самолеты".
Бомбардировщик лейтенанта Аллена первым пошел на посадку. За ним пошел самолет капитана Раймонда Свенсона. Когда он выходил на полосу, японская пуля взорвала магниевые ракеты, находившиеся в кабине радиста, и всю машину охватило огнем. Бомбардировщик тяжело просел, пылающая хвостовая секция отломилась, а передняя часть, пропахав обломком фюзеляжа взлетку, остановилась. Второй пилот лейтенант Эрнест Рейд по привычке нажал на тормоза. Повыскакивав из кабин, экипаж под обстрелом с воздуха кинулся в укрытия. Спастись удалось всем, кроме бортового врача Уилльяма Шика. Очередь с "Зеро" сразила его прямо на взлетной полосе.
Наступила очередь идти на посадку и машине майора Лондона. Спокойный голос с КДП указал ему садиться с "запада на восток", лаконично добавив, что у него на хвосте висят три японских истребителя. Со столь ободряющей новостью майор благополучно совершил посадку в 8.20. Экипажи тяжелых бомбардировщиков, едва посадив машины, разбегались в укрытия. Сержант Бревли свалился в какие-то кусты, нервно прислушиваясь к свисту японских пуль вокруг него. Лейтенант Джордж Ньютон плюхнулся в какое-то болото, лейтенант Рамсей - в канаву. Лейтенант Аллен лежал, спрятав голову в траву. Лейтенант Гомер Тейлор, бросившийся в противоположном направлении к домам офицерского городка, нырнул под перевернутый диван, где пряталась какая-то офицерская жена со своими детьми. Каждый раз, когда над ними слышался рев мотора, маленький мальчик норовил высунуться из-под дивана и посмотреть в небо. Всякий раз Тейлор ловил его за ногу и втягивал обратно. Эта дуэль продолжалась до конца налета.
Все, кто имел мужество бросить взгляд в небо, могли стать свидетелями незабываемого зрелища. Один из японских истребителей внезапно вспыхнул и, ломая верхушки эвкалиптов, рухнул в поле, подняв столб огня и черного дыма. Сбивший его американский истребитель, сделав победную горку, помчался куда-то в сторону гор. Ошеломленные люди не верили своим глазам и, конечно, не знали, что лейтенанты Уэлч и Тейлор, добравшись до Халейвы, успели взлететь на своих истребителях П-40 и неожиданно врезались в самую гущу самолетов противника.
Между тем на Халейве происходили свои события. Два бомбардировщика Б-17, подойдя с южного направления, начали кружиться над маленьким аэродромом.
Капитан Чаффин и майор Кермайкл не решились сажать свои тяжелые машины среди горящих обломков аэродрома Хикэм. После отказа в посадке на аэродромах Уиллер и Эва, они решили попытать счастья в Халейве, о которой японцы, судя по всему, ничего не знали. Маленькая взлетная полоса была всего 300 метров длиной - не очень безопасной для столь тяжелых машин, но горючее кончалось и выбора не было. На удивление, посадка прошла превосходно. Они подрулили как можно ближе к окружающим полосу деревьям, но было слишком поздно. С японских истребителей заметили заход бомбардировщиков на посадку и "Зеро" помчался вслед за ними, чтобы проверить, куда они садятся. Майор Кермайкл и его друг полковник Тадделл успели укрыться под каким-то валуном на берегу. У "Зеро", видимо, кончался боезапас, поскольку он дал по Халейве не очень прицельную очередь и улетел. Но тихоокеанский прибой позаботился о майоре Кермайкле и его друге, окатив их с головы до ног и даже остановив майору часы.
На базе летающих лодок Канэохе японские самолеты делали заход за заходом, добивая горящие "Каталины". В 8.15 пикировщики прекратили атаки и стали уходить в северном направлении. Наступила тишина, но напряжение не спадало. Все чувствовали, что это еще не конец. И не ошиблись. Около 8.30 появились идущие плотным строем девять горизонтальных бомбардировщиков. Грязь, цемент, металл, стекло - все полетело в разных направлениях, когда они сбросили бомбы. Затем появилась еще одна группа бомбардировщиков, но те решили сэкономить свои бомбы для более достойных целей. На Канэохе все ангары, гидросамолеты, пирсы, мастерские, административные здания - были смешаны с землей, пылая и дорогая.
А примерно в шести милях от них, на аэродроме Беллоу - базе армейской истребительной авиации - все было тихо и спокойно. Дежурный по части капитан Джон Джойс брился в офицерском клубе. Было примерно 8.30, когда одинокий самолет прожужжал над аэродромом, обстреляв полосу из пулеметов, ранив санитара, спавшего в палатке. Немедленно послали рассыльного к командиру части майору Веддингтону, жившему примерно в миле от аэродрома. Однако это событие, хотя и показалось странным, не вызвало на базе какого-то особого возбуждения. Затем к ним на посадку стал заходить тяжелый бомбардировщик Б-17, которого никто здесь не ждал. Это была машина лейтенанта Роберта Ричардса, который тоже не рискнул садиться на Хикэме. Трое из его экипажа были уже ранены. Тогда он по совету с КДП решил попытаться сесть в Беллоу, хотя полоса тут не превышала 800 метров. В этот момент с Хикэма наконец известили Беллоу о нападении с воздуха. Майор Веддингтон спешно начал организовывать оборону, но в это время девять японских самолетов, привлеченных, видимо, посадкой машины Ричардса, появились над аэродромом, забросав его бомбами и обстреляв из пулеметов.
Другие японские самолеты уничтожали авиабазу морской пехоты Эва. Здесь не было ни зениток, ни способных взлететь машин, ни возможности вообще хоть что-нибудь сделать. Командир части подполковник Ларкин беспомощно наблюдал за происходящим, спрятавшись под грузовик.
Лейтенант Иошио Сига несся на бреющем полете на своем "Зеро" над горящим аэродромом Эва. Он заметил морского пехотинца, стоявшего у горящего, разбитого самолета, и направил на него свой истребитель, ведя огонь из всех пушек и пулеметов. В ответ американец выхватил пистолет и стал стрелять в него, продолжая стоять в полный рост. Сига посчитал его самым смелым американцем, с которым ему когда-либо приходилось встречаться.
Не меньшее впечатление произвели на лейтенанта Сигу и тяжелые бомбардировщики Б-17. Он видел, как одна из этих огромных машин, буквально стряхнув со своего хвоста целый рой "Зеро", благополучно села на полосу аэродрома Хикэм. Лейтенант отметил, что в будущем "летающие крепости" будут представлять очень сложную проблему. Ведь ни одну из них не удалось сбить даже сегодня, когда на них не было ни одного из их двенадцати пулеметных стволов!
Японцев начал удивлять и раздражать зенитный огонь, который усиливался с каждой минутой. Когда капитан 2-го ранга Футида вел на первый заход свои 50 горизонтальных бомбардировщиков, построив их в одну линию, корабли "линкорного ряда" напомнили ему фанерных уток в тире. Когда они, развернувшись, пошли на второй заход, их встретил уже довольно плотный зенитный огонь.
Когда бомбардировщики приблизились к цели, Футида вывел свою машину вперед ведущей эскадрильи. Его самолет выводил на боевой курс один из лучших штурманов-бомбардиров морской авиации. Все бомбардировщики должны были ждать, когда тот сбросит свои бомбы, а затем сбрасывать свои. Этой тактики придерживались все эскадрильи.
Все зависело от синхронности действий. Когда же Футида увидел, что третий самолет его группы неожиданно вышел из строя и преждевременно сбросил бомбу, он был весьма и неприятно удивлен. Вспомнив, что пилот этого бомбардировщика всегда имел репутацию не очень аккуратного человека, Футида, написав на небольшой грифельной доске "Что случилось?", высунул доску из кабины и помахал ею в воздухе. Пилот показал, что получил попадание зенитного снаряда и падает. Сердце Футиды наполнилось жалостью и угрызениями совести.
Эскадрилья продолжала полет. Намеченной целью являлась "Невада", и все ждали, когда ведущий сбросит бомбу. Но он так и не сделал этого. Бомбардировщики ушли в облака, развернувшись для нового захода на цель. Но на этот раз "Невада" была почти полностью закрыта дымом, и Футида решил сбросить бомбы на "Мэриленд". Так они и сделали без особого труда. Ведущий самолет сбросил бомбу, а остальные последовали за ним. Футида лег на дно кабины, следя за их падением, и убедился в двух прямых попаданиях.
Лейтенант Ташио Хасимото - ведущий замыкающей строй эскадрильи выводил свои бомбардировщики на цель с не меньшими трудностями. Идущие впереди машины воздушным потоком от своих винтов сбивали его бомбардировщики с курса. В итоге ошибся в расчетах ведущий бомбардир эскадрильи сержант Умезава и пришлось делать еще один заход. Сержант с поклоном попросил у Хасимото прощения.
Были и другие причины, сказавшиеся на понижении эффективности их действий. Причины, однако, не зависящие ни от экипажей бомбардировщиков, ни от состояния материальной части. Карты района о. Оаху были выпущены в 1933 году, а усилия достать более современные карты не увенчались успехом. На плане аэродрома Хикэм было отмечено восемь пар ангаров вместо пяти построенных. Наивное доверие к художнику, нарисовавшему их в каком-то журнале! На карте было указано место подземного бензопровода там, где находилась бейсбольная площадка. Потом вспомнили, что, действительно, когда-то планировали провести бензопровод именно здесь. Здание штаба авиабазы - важнейший объект - был помечен как место для танцев. В помещении штаба в самом деле проводились танцы, пока строился клуб, но, видимо, японских агентов на эти танцы никогда не приглашали.
Но все это, конечно, были мелочи, и капитан 2-го ранга Футида с полным основанием мог испытывать радостное чувство победы. По сравнению с собственными потерями - пять торпедоносцев, один пикирующий бомбардировщик и три истребителя - он мог хорошо видеть, что сделали его эскадрильи с флотом и аэродромами противника.
Подобное чувство испытывал и адмирал Нагумо на мостике своего флагманского авианосца "Акаги", маневрирующего во главе ударного соединения примерно в 200 милях севернее острова Оаху. Короткие радиосообщения с самолетов позволяли довольно точно составить общую картину: 8.05 - успешно сброшены торпеды... 8.10 - уничтожено 30 самолетов противника, 23 горят... 8.16 - попадание в тяжелый крейсер... 8.22 - попадание в линкор.
На авианосцах все снова пришли в экстаз. В машинном отделении "Акаги" механики и мотористы капитана 2-го ранга Тэнбо, получив первые новости, с воем восторга начали обниматься друг с другом. То же самое творилось и на полетной палубе. Общего восторга не разделял лишь капитан 2-го ранга Хойчиро Цукамото - штурман авианосца "Секаку". Офицер с тревогой посматривал в небо, опасаясь ответного удара американской авиации. Ведь авианосцы так уязвимы!
Адмирал Ямамото был мрачно-серьезен, ожидая результатов атаки на борту своего флагманского линкора "Нагато", стоявшего на якоре в Куре. На больших рубочных часах медленно проходила круги зеленая секундная стрелка. Главком уже почти докурил свою вторую сигарету, когда стали поступать первые сообщения. На фоне общего ликования адмирал оставался невозмутимым. Он редко давал волю эмоциям. Одно из перехваченных американских сообщений говорило о каких-то кораблях, оперирующих у входа в Перл-Харбор. "Отлично! - вскричал начальник штаба Объединенного флота контр-адмирал Матоме Угаки. - Это наши сверхмалые лодки! Они прорвались к входу в гавань!" Ямамото молча кивнул, не выражая по этому поводу никакой радости. Он все еще считал использование в этой операции лодок-малюток ошибкой, напрасным жертвоприношением доблестных юных моряков в самом начале войны.
Адмирал был прав. Отчаянные попытки младшего лейтенанта Сакамаки прорваться в гавань так и не увенчались успехом. Он решил сделать еще одну попытку, направив лодку на входной буй. В перископ он видел американский патрульный эсминец и был достаточно близко, чтобы различить белые фигурки моряков. Очевидно, что с эсминца его заметили тоже, Потому что взрывы глубинных бомб стали бросать "малютку" из стороны в сторону. Один из взрывов оглушил Сакамаки, наполнив лодку белым дымом и ядовитыми парами. Придя в себя Сакамаки слазил в нос и корму, проверив повреждения. Ничего серьезного не случилось, и он решил сделать еще одну попытку. По словам Сакамаки, он сделал три попытки прорваться в гавань, постоянно уклоняясь от глубинных бомб американских эсминцев. Затем на короткое время он застрял на коралловом рифе у самого входа в порт.