— Закон не совершенен, — ответила она спокойно. — Но это не значит, что мы не должны пытаться заставить его работать.
— Сделай мне одолжение, — сказал я.
— Какое?
— Зажми нос, чтобы получился филадельфийский акцент, и скажи: «Я — закон»[41]
Мёрфи фыркнула и покачала головой. Я бросил на нее быстрый взгляд. Лицо побледнело от боли, глаза казались стеклянными, левая рука была замотана чем-то, что было похоже на полосы, оторванные от футболки Молли.
Я глянул в зеркало заднего обзора. Под зимним пальто на моей ученице был только зеленый лифчик. Она обняла Мыша обеими руками и уткнулась лицом в его запорошенный снегом мех.
— Эй там, сзади, — позвал я. — Вы не пострадали?
Мыш зевнул, но Молли всего его ощупала.
— Нет. Мы оба в порядке.
— Круто, — сказал я и быстро глянул через плечо, чтобы улыбнуться Молли. — Отличная была завеса. И как быстро! Ты молодец, кузнечик.
Молли просияла.
— У меня тоже бывает такое лицо, как у тебя, когда ты делал тот маленький файрбол?
— Я предпочитаю думать об этом, как о маленьком световом шаре, — ответил я. — Ты была похожа на древнегреческого стоика, кузнечик. Ты тоже хорошо поработал, мохнатая морда, — сказал я Мышу. — За мной должок.
Мыш открыл рот в собачьей усмешке и завилял хвостом, с которого полетел снег прямо на голую кожу Молли, она завизжала, срываясь на смех.
Мёрфи и я обменялись взглядами. Если бы бандит выстрелил на одну сотую секунды раньше или позже, Мёрфи была бы мертва. Пуля могла бы попасть ей в голову или шею, или в артерию. Без Мыша я тоже, вероятно, был бы мертв. А если бы они убили меня и Мёрфи, я сомневался, что они оставили бы в живых Молли, зачем им свидетель.
В этот раз стычка получилась абсолютно нормальной, то есть не сверхъестественной. Молли могла это не осознавать, но Мёрфи и я осознавали.
— Как рука, Мёрф? — спросил я спокойно.
— Только мышца пробита, — сказала она, закрывая глаза. — Это больно, черт, но не смертельно.
— Везти тебя в больницу?
Мёрфи ответила не сразу. В этом вопросе за словами прятался подтекст. Врачи, согласно закону, должны сообщать о любом огнестрельном ранении властям. Если бы Мёрф занялась надлежащим лечением, то они сообщили бы об этом полиции. А так как она была полицейским, это означало, что она должна будет ответить на кучу вопросов, и вся правда о том, что с нами случилось, вылезет наружу.
Но ответственный законопослушный гражданин так бы и сделал.
— Нет, Гарри, — сказала она наконец и закрыла глаза.
Я медленно выдохнул, расслабляясь. Этот ответ стоил ей чего-то. Мои руки задрожали на руле. Честно говоря, я выдохся до предела. И чуть позже это начнет действовать мне на нервы.
— Не волнуйся, — сказал я. — Мы тебя починим.
— Езжай давай, — ответила она устало.
И я поехал.
Глава 20
— Все это становится ужасно грязным, Гарри, — сказал Майкл обеспокоенно. — Мне это не нравится.
Мы шли от дома до мастерской, под ногами хрустел снег. Свет дня тускнел, город накрывал второй облачный фронт, омрачая небеса обещанием больших снегопадов.
— Мне тоже все это очень не нравится, — ответил я, — но никто не спешит предложить мне другие варианты, — я остановился по колено в снегу. — Как Мёрфи?
[41] Гарри намекает на Сильвестра Сталлоне в фильме «Судья Дредд». Сталлоне, в реальности, говорит очень гнусавым голосом. Фраза про несовершенство закона, которую использует Мёрфи, практически один в один повторяет фразу главного персонажа из этого фильма. (Комментарий Gnoma).