— А ведь нынче информационный век, — вставил я.
— … Наша информация о нем отрывочна. Мы думали, что у него только три постоянных компаньона, но потом оказалось, что у него монета Ласкиэли, которая, как мы считали, в безопасности хранилась в чилийском монастыре. Полагаю, считать, что мы что-то знаем наверняка, просто небезопасно.
— А при самом плохом раскладе, — спросил я, — сколько у него может быть с собой других монет?
Майкл пожал плечами.
— Возможно, шесть. Но это только предположение.
Я уставился на него.
— Ты говоришь, что на сей раз с ним может быть полдюжины ходячих кошмаров?
Он кивнул.
— В последний раз, когда они явились, их было четверо, а у нас здесь были все три Меча. И только мы остались в живых.
— Я знаю.
— Но ты к этому привык, верно? — спросил я его. — Рыцари ведь все время сражаются в таких условиях.
Он бросил на меня успокаивающий взгляд.
— Я бы хотел превосходить их численностью вдвое, если возможно. А лучше и втрое.
— Но Широ сказал, что он боролся на поединке с несколькими, — сказал я. — Один на один.
— У Широ был дар, — ответил мне Майкл. — Настоящий дар. Широ играл с мечами, как Моцарт с музыкой. Я не похож на него. Я не боюсь столкновения один на один, но в этом случае силы окажутся примерно равны, моя судьба будет в руках Бога.
— Супер, — вздохнул я.
— Вера, Гарри, — отозвался Майкл. — Он не оставит нас. Вера служит добру, чтобы побеждать зло.
— Последний раз добро победило, — сказал я спокойно. — Более или менее. Но это не помешало им убить Широ.
— Наши жизни принадлежат Всемогущему, — смиренно сказал Майкл. — Мы служим и живем не для себя, а для других
— Да, — сказал я. — Уверен, что это очень поможет твоим детям, когда они будут расти без отца.
Майкл резко повернулся, встал прямо передо мной, сжав правую руку в кулак.
— Замолчи, — сказал он низким угрожающим голосом. — Сейчас же.
Да поможет мне Бог, видя, что он сильно разозлился, я продолжал колебаться. Однако здравомыслие ухватило меня за загривок и потащило в сторону. Я сделал несколько шагов прямо в снег и остановился спиной к нему.
Здравомыслие пригласило позор к себе на чай с булочками. Черт возьми. Считается, что я — волшебник. А значит, обладатель дисциплинированного ума, связанного с моей внутренней силой, и всякое такое дерьмо. И вот, вместо того, чтобы держать себя в руках, я бросил в человека словами, которые он вовсе не заслужил, потому что …
Я просто боялся. В самом деле, просто боялся. Я всегда начинал бросаться колкостями, когда меня что-то пугало. Обычно это придавало мне уверенности, но сейчас было совсем другое дело. Когда что-то пугало меня, я использовал свой гнев, как оружие против страха. Но на сей раз я позволил своему страху и гневу влиять на мои мысли и в результате ударил своего друга в самое чувствительное место, какое у него было, причем тогда, когда он ожидал от меня поддержки.
И тут я понял, почему сержусь на Майкла. Я хотел, чтобы он прилетел, как Супермен, и решил мои проблемы, а он этого не сделал, обманул мои ожидания.
Мы всегда разочаровываемся, когда узнаем, что у кого-то еще есть человеческие пределы, такие же, как у нас. Глупое на самом деле чувство, и мы это хорошо осознаем, но от осознания ничего не меняется.
Я задался вопросом, не чувствовал ли Майкл когда-либо тоже самое по отношению ко мне?
— Мое последнее замечание, — пробормотал я, — было неуместным.
— Да, — подтвердил Майкл. — Действительно.