— Ну ладно, — сказал я, — предлагаю начать военный совет.
Мы все сидели в моей крошечной гостиной, поедая королевские бургеры. Томас и Молли голосовали за Макдональдс, но так как деньги были мои, то я серьезно сообщил им, что нефиг разводить демократию и купил королевские бургеры.
Да здравствует король, детка.
Мёрфи только закатывала глаза на все это.
— Военный совет? — спросила Молли наивно. — Мы собираемся начать ещё одну войну?
— Это следует расценивать, как метафору, — ответил я и удостоверился, что соотношение горчицы и кетчупа на моем бургере было в пределах нормы. — Я должен действовать дальше, а меня в последнее время несколько раз били по голове. Моим усталым мозгам нужна небольшая помощь.
— Может их совсем выбить, как считаешь? — промурлыкал Томас.
— Тихо ты, — проворчал я, — идея состоит в том, чтобы произвести полезные мысли прямо здесь и сейчас.
— Не смешно, — отозвалась Молли, подавляя смешок.
Я посмотрел на нее, она лопала чипсы.
Мёрфи потягивала диетическую кока-колу.
— Отлично, — сказала она, — я не могу давать никаких советов, пока не узнаю, против чего ты выступаешь.
— Я же сказал тебе в машине, — ответил я. — Рыцари Почерневшего Динария.
— Падшие ангелы, старые потемневшие монеты, сумасшедшие убийцы — это я поняла, — сказала Мёрфи. — Но это ничего не говорит мне об их способностях.
— У нее пунктик, — спокойно прокомментировал Томас. — Ты мало рассказывал об этих парнях.
Я вздохнул и откусил большой кусок гамбургера, чтобы дать себе время подумать.
— Они много чего умеют, — отозвался я наконец. — Но, главным образом, монеты позволяют им изменять свою физическую форму во что-то более подходящее для боя, чем обычное человеческое тело.
— Сражаться против меняющих форму, — сказала Молли. — Круто.
— Ничего не круто, — ответил я ей, замолчал на секунду и добавил, — ладно, может, немного. Это делает их менее уязвимыми. Это делает их более быстрыми. Это дает им самое разное оружие. Когти, клыки и все прочее. У Кассиуса, например, был ядовитый укус. Дикий Урсиэль мог превратиться в огромного зубасто-когтистого медведя с рожками. Еще одна может превратить свои волосы в миллион титановых лезвий, которые разлетаются повсюду и пробивают стены. А волосы у нее длиной эдак двадцать или тридцать футов.
— У меня тоже есть похожие клиентки, — язвительно заметил Томас.
Мёрфи моргнула и поглядела на него.
Я кашлянул, отвлекая ее внимание от Томаса.
— Другой тип, Никодимус кажется, сам ни в кого не перекидывается, но его чертова тень может прыгнуть со стены и задушить тебя. Жуть на цыпочках.
— То есть, у них нет, как это сказать, единой формы или чего-то в этом роде? — спросила Молли.
— Даже близко нет, — ответил я. — Мне кажется, у каждого из Падших есть свое собственное специфическое предпочтение. И я подозреваю, что это предпочтение он переносит на владельца монеты. Квинтус, Падший Кассиуса, обожает змеиные мотивы, и волшебство Кассиуса тоже было в основном змеиное. Он совершенно не похож на Урсиэля, а тот не имеет никакого сходства с девочкой-богомолом, которая также сильно отличается от других динарианцев, которых я видел.
Мёрфи кивнула.
— Что-нибудь еще?
— Фанатики, — сказал я. — Самый что ни на есть культ. У Никодимуса было много последователей с отрезанными языками. Они были тяжело вооруженными и достаточно сумасшедшими, чтобы совершить самоубийство, но не быть захваченными врагами.
Она вздрогнула.
— Аэропорт?