— Ты ничего не сказал мне.
— Ты был занят, — объяснил я ему, — и у тебя там было довольно много плохих парней. — Я кивнул на отверстие. — А у меня тут только один.
Майкл ошеломленно покачал головой, а я увидел, что и Люччио смотрит на отверстие вроде бы с умеренной тревогой.
— И ты справился? — спросил Майкл.
Люччио повернула голову к Майклу, пока он говорил, а затем резко посмотрела на меня.
Я вернул Майклу спокойный взгляд и ответил:
— Очевидно. — Потом я развернулся на пятках и резко свистнул. — Мыш!
Мой пес, мокрый, но все еще восторженный, примчался к нам по покрытым водой мраморным этажам. Он, скользя, остановился, подняв небольшую волну, которая расплескалась по моим ногам. Архив пристально всмотрелась в Мыша, когда он прибыл, и шагнула было к нему — но Кинкейд, опустив руку на ее тонкое плечо, не дал ей подойти ближе.
Майкл, нахмурившись, поглядел на девочку и затем на пса.
— Ребята, — сказал он, — у нас проблема.
Да, нас было слишком много, чтобы поместиться в кабине грузовика Майкла.
Все мы были насквозь промокшие, и совершенно не было времени, чтобы обсушиться прежде, чем прибудут власти. Может, это не особо справедливо, что я получил много не слишком дружественных взглядов, после того, как объяснил, что это я задействовал противопожарную систему, но по крайней мере никто не стал утверждать, что я не желал перенести последствия наряду со всеми.
Возможно, Архив была жутким созданием Сумеречной Зоны, но все-таки она была ребенком. Все согласились, что она сядет в кабину. Майкл должен был вести машину.
— Я не позволю ей сидеть там одной, — заявил Кинкейд.
— Ой, успокойся, — сказал я. — Он — Рыцарь Креста, черт возьми. Он не собирается ее обижать.
— Дело не в том, — сказал Кинкейд. — Что, если по дороге кто-то начнет стрелять в нее? Он прикроет ее своим телом, чтобы с ней ничего не случилось?
— Я, — начал Майкл.
— Да уж, черт возьми, он прикроет, — прорычал я.
— Гарри, — сказал Майкл умиротворяющим тоном, — я буду рад защитить ребенка. Но было бы несколько проблематично делать это и одновременно вести машину.
Мыш издал низкий, несчастный звук, который привлек мое внимание к тому факту, что Архив была необычно тихая. Она стояла около Кинкейда, дрожа, ее глаза закатывались под лоб.
— Черт возьми, — сказал я. — Сажайте ее в машину. Пошли, Кинкейд, Майкл.
Кинкейд подхватил ее на руки, и они с Майклом залезли в кабину грузовика.
— В-ваш д-дом далеко отсюда, Страж? — спросила Люччио меня.
Она тоже не очень хорошо выглядела. То есть, она выглядела хорошо в данных обстоятельствах. Но также она выглядела мокрой и полузамороженной, она стояла на коленях, обнимая Мыша, протирая его мех, чтобы помочь высушить его и распушить. Я видел Люччио в действии, как капитана Стражей Белого Совета, и у меня было свое мнение относительно нее. Когда я смотрел на женщину, которая, не моргнув, встала перед сподвижниками Кеммлера, которая стояла под автоматным огнем, защищая учащихся, как-то забывалось, что она женщина, а она была женщина весом в сто тридцать или сорок насквозь промокших фунтов.
Она была женщина.
В середине снежной бури.
— Это недалеко, — сказал я. Потом я подошел к двери, где сидел Кинкейд и сказал, — Возьми ребенка на колени.
— Она пристегнута ремнем безопасности, — возразил Кинкейд. — Она и так подвергается опасности.
— Люччио весит не намного больше, чем Ива, — сказал я ровным тоном. — И она находится почти в такой же опасности, как ребенок. Поэтому ты возьмешь Иву на колени и позволишь капитану ехать в кабине, как джентльмен.
Кинкейд подарил мне ледяной взгляд своих бледных глаз.