— Я нахожу, что вряд ли нападение такой величины могло быть чем-то иным, кроме преднамеренной попытки похитить или убить меня. Мэб и Титания вовлечены в это дело, — сказала Архив сухим тоном. — Мистер Дрезден в настоящее время является эмиссаром Зимы — и нужно ли вам напоминать, что хобы являются подданными Зимы, то есть Мэб?
Мне не нужно было это напоминать, хотя я уже некоторое время эту мысль от себя отодвигал. Факт, что хобы были подданными Мэб, означал, что дела были еще более темными, чем я думал, и получалось, что сейчас было самое время, чтобы начать паниковать.[55]
Но сначала: надо сделать так, чтобы страшная маленькая девочка меня не убила.
— Я понятия не имею, кто командовал этими типами, — сказал я спокойно.
В течение бесконечной секунды Архив пристально смотрела на меня. Потом этот древний, непримиримый пристальный взгляд, переместился на Майкла.
— Сэр Рыцарь, — сказала она вежливым тоном. — Вы можете поручиться за этого человека?
Возможно, это только мое воображение, но Майклу для ответа потребовалось на секунду больше, чем было бы раньше.
— Конечно.
Она уставилась на него также, а затем кивнула головой.
— Мистер Дрезден, Вы помните моего телохранителя, Кинкейда.
— Да, — сказал я. Мой голос точно не пузырился энтузиазмом. — Привет, жесткий парень. Что привело тебя в Чикаго?
Кинкейд показал мне еще больше зубов.
— Карлик, — сказал он. — Я вообще ненавижу снег. Если бы я это решал, я сейчас был бы где-нибудь, где тепло. Ну, на Гавайях, например.
— Я не карлик, — твердо возразила Архив неодобрительным тоном. — Мой рост составляет семьдесят четыре процента от среднего роста моего возраста. И прекрати провоцировать его.
— Карлик никогда не забавляется, — объяснил Кинкейд. — Я пытался убедить ее присоединиться к девочкам-скаутам, но ни черта из этого не получилось.
— Если я захочу приклеить макароны к бумажной тарелке, я могу сделать это и дома, — сказала Архив. — Ну ладно, уже время ложиться спать, и у меня нет никакого желания общаться с местными властями. Нам надо уезжать. — Она, нахмурившись, поглядела на Кинкейда. — Очевидно, что наши передвижения были прослежены. Наши квартиры здесь, по всей вероятности, рассекречены. — Она посмотрела на меня. — Я формально прошу гостеприимства Белого Совета до тех пор, пока я смогу обеспечить себе безопасное жилье.
— Мм, — сказал я.
Люччио сделала быстрое движение рукой, убеждая меня согласиться.
— Конечно, — сказал я, кивая Архиву.
— Превосходно, — сказала Архив. Она повернулась к Кинкейду. — Я промокла. Мое пальто и смена одежды находятся в моей сумке в поезде. Они мне нужны.
Кинкейд кинул на меня скептический взгляд, но с Архивом спорить не стал. Вместо этого он быстро исчез вниз по лестнице.
Архив повернулась ко мне.
— Статистически говоря, аварийные службы города должны начать прибывать уже через три минуты, учитывая погоду и дорожные условия. Было бы лучше для нас всех, если бы мы к этому времени уже ушли.
— Не могу не согласиться, — сказал я. И скорчил рожу. — Нам совершенно ни к чему публичность.
Не совсем человеческий пристальный взгляд Архива просверлил меня. Потом она сказала,
— Дела могут обернуться гораздо хуже, чем сейчас. Я боюсь, что наши неприятности только начинаются.
Глава 26
Майкл остановился, увидев зияющее отверстие в полу там, где графф Крошка покинул Юнион Стэйшн.
— Боже милосердный, — выдохнул он. — Гарри, что тут случилось?
— Небольшая проблема, — откликнулся я.
[55] Помните, в «Аладдине»: — Погоди, Абу, еще рано паниковать. А вот теперь самое время.