– Правь в пятно, – сказал он.
Снова «Хильда» сменила курс. Нос ее поднялся.
Эванс, привязанный к койке, устало и со стыдом смотрел на Лаки.
– Прости.
– Мы понимаем, Лу. Не расстраивайся, – легко сказал Лаки. – Но пока мы не можем отвязать тебя. Ты ведь понимаешь?
– Конечно. Космос, привяжите меня покрепче. Я заслуживаю этого. Поверь, Лаки, большую часть я просто не помню.
– Послушай, лучше немного поспи, приятель, – и Лаки кулаком слегка ударил Эванса по плечу. – Мы тебя разбудим на поверхности.
Несколько минут спустя он негромко сказал Бигмену:
– Собери все бластеры на корабле, Бигмен, вообще все оружие. Посмотри в шкафах, в ящиках коек – всюду.
– Что ты собираешься с ним делать?
– Утопить, – кратко ответил Лаки.
– Что?
– Ты меня слышал. Ты можешь оказаться под контролем. Или я. Я не хочу повторения случившегося. И вообще против м-лягушек физическое оружие бесполезно.
Один за другим два бластера и электрические хлысты подводных костюмов полетели в эжектор для мусора. Через односторонние клапаны они оказались за бортом.
– Чувствую себя голым, – пробормотал Бигмен, глядя в иллюминатор, как будто надеялся увидеть свое оружие. Мимо стекла пролетела фосфоресцирующая полоса – должно быть, рыба-стрела. И все.
Стрелка указателя давления медленно перемещалась. Вначале они находились в трех тысячах футов под водой. Теперь менее чем в двух тысячах.
Бигмен продолжал смотреть в иллюминатор.
Лаки взглянул на него.
– Что ты высматриваешь?
– Я думал, станет светлее, когда мы приблизимся к поверхности.
– Сомневаюсь. Поверхность плотно затянута водорослями. Пока не прорвемся, будет темно.
– А не столкнемся с траулером, Лаки?
– Надеюсь, нет.
Осталось полторы тысячи футов.
Бигмен сказал с надуманной легкостью, стараясь отвлечься от прежних мыслей:
– Послушай, Лаки, а почему в воде океана так много двуокиси углерода? Со всеми этими растениями? Растения ведь преобразуют двуокись углерода в кислород.
– Да, на Земле. Но если я верно помню курс ксеноботаники, венерианские растения устроены по-другому. Земные растения высвобождают кислород в атмосферу, венерианские запасают в своих тканях. – Он говорил с отсутствующим видом, как будто тоже хотел отвлечься от навязчивых мыслей. – Поэтому венерианские животные не дышат. Они получают весь необходимый кислород в пище.
– А еще что ты знаешь? – спросил удивленный Бигмен.
– В сущности в их пище слишком много кислорода, иначе они не любили бы так пищу с его низким содержанием, как тавот, которым ты кормил м-лягушку. По крайней мере такова моя теория.
Теперь они находились всего в восьмиста футах под поверхностью.