Он криво усмехнулся.
– Берегись воды! Какая насмешка! Я на этой работе десять лет, и за все время инструменты ожили пять раз. В каждом случае ремонт занял менее часа. В пораженную часть купола направляли насос, откачивали воду, затем оплавляли транзит, добавляя заплату из этого же вещества, и давали ему остыть. После чего купол становился еще прочнее. Берегись воды! У нас никогда не было даже серьезной течи.
– Лаки сказал:
– Я понял. Теперь переходите к делу.
– Дело в излишней самоуверенности, мистер Старр. Мы отгородили опасный сектор, но насколько прочна перегородка? Мы всегда считали, что внешняя стена поддастся постепенно, образует небольшую щель. Вода будет просачиваться, и мы всегда знали, что у нас будет достаточно времени, чтобы ликвидировать течь. Никто и не подумал, что можно просто распахнуть шлюз. Вода ворвется, как стальной прут, со скоростью мили в секунду. Она ударит в промежуточную перегородку, как идущий на полной скорости космический корабль.
– Вы хотите сказать, что перегородка не выдержит?
– Я хочу сказать, что никто не занимался этой проблемой. Никто не рассчитывал напряжения – до последнего часа. Я сделал это, просто чтобы занять время. У меня был с собой компьютер. Он у меня всегда с собой. Поэтому я ввел несколько допущений и принялся за работу.
– Перегородка не выдержит?
– Я не могу сказать определенно. Не знаю, насколько верны мои допущения, но думаю, она не выдержит. Нет, не выдержит. Что же нам делать? Если перегородка не выдержит, Афродита погибла. Весь город. Вы, и я, и еще четверть миллиона людей. Все. Все эти толпы, которые так возбуждены предстоящим зрелищем, все они обречены, как только тот человек потянет за рычаг.
Лаки с ужасом смотрел на него.
– И давно вы это знаете?
– С полчаса. Но что я могу сделать? Нельзя надеть подводные костюмы на четверть миллиона человек! Я собирался поговорить с Моррисом, может, спасти наиболее ценных людей или женщин и детей. Не знаю, как выбирать тех, кого нужно спасать, но, может, что-то еще можно сделать. А вы как думаете?
– Не знаю.
Инженер, терзаясь, продолжал:
– Я подумал, может, самому надеть костюм и убраться отсюда. Вообще выбраться из города. Сейчас охрана на шлюзах не так внимательна.
Лаки попятился от дрожащего инженера, глаза его сузились.
– Великая Галактика! Я был слеп!
Он повернулся и выбежал из комнаты, мозг его был захвачен отчаянной мыслью.
6. Слишком поздно!
У Бигмена в суматохе закружилась голова. Он упрямо держался за бесконечно перемещавшимся Моррисом и переходил от одной группы к другой, слушая разговоры, которых по большей части не понимал из-за своего незнания Венеры.
Моррис действовал безостановочно. Каждую минуту новый человек, новый доклад, новое решение. Прошло всего двадцать минут, как Бигмен убежал за ним, а уже с десяток планов был обсужден и отвергнут.
Человек, только что вернувшийся из опасного сектора, отдуваясь, говорил:
– На него удалось послать направленный луч, мы до него добрались. Он сидит, сжимая рычаг в руке. Сейчас мы передаем голос его жены, сначала по радио, потом по общественной системе, а затем через громкоговоритель. Не думаю, чтобы он слышал. Во всяком случае он не двигается.
Бигмен прикусил губу. Что бы сделал на его месте Лаки? Первое, что пришло в голову Бигмену, это подобраться к тому человеку – его имя Поппноу – и пристрелить. Но эта же мысль приходила и другим и была отвергнута. Человек с рычагом заперся изнутри, а помещения, из которых контролировался купол, были сконструированы очень прочно и предохранялись от вмешательства снаружи. Каждый вход снабжен системой сигнализации, которая питается изнутри. Теперь эта предосторожность действовала в обратном направлении – она увеличивала опасность для Афродиты, а не уменьшала ее.
При первом же сигнале, при первом же звонке, Бигмен был в этом уверен, рычаг дернется и венерианский океан ворвется в Афродиту. Не стоило рисковать, пока эвакуация полностью не завершилась.
Кто-то предложил использовать отравленный газ, но Моррис покачал головой без объяснений. Бигмен решил, что знает, о чем подумал венерианин. Человек с рычагом не болен, не сошел с ума, не злобен от природы; он находится под контролем. Значит, существуют два противника. Человек с рычагом сам по себе может ослабеть от газа так, что физически будет не в состоянии дернуть за рычаг, но до этого его слабость отразится в мозгу, и тот, кто его контролирует, приведет в действие свое оружие до того, как его мышцы выйдут из строя.
– Чего они ждут? – негромко простонал Моррис, а пот ручейками стекал по его щекам. – Если бы можно было направить на него атомную пушку.
Бигмен знал, почему и это невозможно. Атомная пушка потребует такой энергии, что уничтожит весь купол, то есть навлечет ту же опасность, против которой они борются.
Он подумал: «Где же Лаки?» А вслух сказал:
– Если нельзя добраться до этого парня, то как насчет приборов?