Черт его возьми, если он не прав.
— Отпусти это, — прошептал он во впадинку за ушком. — Понимаю, что сделал тебе больно. Знаю, что напортачил. Но я собираюсь все исправить.
— Да что ты? — сказала она, когда он поднял ее футболку. Он освободил ее руки, только для того, чтобы стянуть футболку, а потом сжал запястья Харпер над головой еще сильнее.
— Эй, нет… — Она оборвала себя на слове, когда он встал с кровати и снял свою рубашку, обнажая широкие плечи и твердую грудь, которую так и хотелось облизать.
Она любила его рельефный пресс. Любила проводить по его торсу пальцами и языком. Но да, этого не произойдет, пока он не освободит ее руки.
Он снял оставшуюся одежду, и она сжала бедра при виде его члена, твердого и готового. Его тело, вибрировавшее от силы, было афродизиаком для ее демона, который оставил свою злость, усмиренный его извинениями.
Поэтому Харпер тоже простила. Нокс совершил ошибку, но извинился. И она знала, что он имел это в виду. И эй, он так горяч.
Обнажившись, Нокс лег на нее, положив руки с двух сторон от ее головы. Он провел языком по ее нижней губе.
— Увидев тебя впервые, мне стало интересно, нанесла ли ты на губы помаду или это их цвет. — Оттенок был настоящим, также как и у её угольно-черных ресниц.
Приоткрыв рот, Харпер потянулась к его губам. Он хотел вкусить ее, проникнуть и взять. Он так и сделает. Но не сейчас.
Он проследил контур ее губ кончиком языка. Он обожал форму ее губ, обожал их бархатистость и мягкость. Обожал то, как они обхватывали его член.
— Вся моя. — Он поцеловал изгиб ее рта. Втянул верхнюю губу. Прикусил мягкую часть нижней губы, оставляя метку.
Она лизнула место укуса. Нокс в ответ коснулся кончиком языка ее.
— Да ты чокнутый, Торн, — зарычала она.
— Ах, моя киска, вернулась, — сказал он, улыбаясь.
Она собиралась спросить, что он имел в виду, но Торн накрыл ее губы своими. Его язык проник внутрь и переплелся с ее. Он не просто целовал, он ее поглощал. Облизывал, кусал, сосал… скорее владел ее ртом. Нокс зарылся рукой в ее волосы и начал массировать голову.
О Боже, это не должно быть так хорошо, но было. Она почти растаяла на матраце.
— Никакой шелк не сравнится с твоими волосами.
Харпер задрожала от этого глубоко, почти хриплого шепота. Она боролась, чтобы освободить свои запястья, но эти призрачные руки сжали ее еще крепче. Ее лоно пульсировало.
С одной стороны ей нравилось быть удерживаемой, но с другой Харпер сгорала от желания прикоснуться к Ноксу.
— Освободи мои руки. — Он медленно покачал головой, и ледяной палец погладил ее запястье
— Думаю, оставлю их пока там. — Нокс пососал впадинку за ушком, где он оставил метку, которая говорила, что у нее есть анкор, что где-то есть демон, который убьет, чтобы защитить ее. Зная, что ей нравится, он прошептал:
— Никогда не думай, что я не принимаю тебя всю.
От его горячего дыхания, у Харпер волоски на шее встали дыбом.
— Нокс…
— Я всегда буду желать тебя такой, какая ты есть. — Он помассировал внутреннюю часть бедра, заставляя ее складки пульсировать.
Запах ее поднимающегося желания заполнил его легкие, и он зарычал. Его член болезненно дернулся. Ему нужно быть в ней, но ему также нужно вбить кое-что в ее прелестную головку.
— Именно такой, какая есть, — снова повторил он.
Харпер сделала резкий вдох, когда он широко раскрыл ее бедра и прохладный воздух коснулся ее лона. Он лег всем весом, устраивая свой член у складок, пока языком кружил по ее соску.
Она выгнулась к его рту и потерлась клитором об его член, нуждаясь в освобождении. Харпер была влажной и возбужденной, и, кажется, Ноксу нравилось ее игнорировать.