От того, как Харпер упрямо вздернула подбородок, Нокс практически рассмеялся. Она была такой милой, когда злилась.
— Когда ты первая попросила меня немедленно рассказать тебе, если вдруг Кроу предпримет какой-либо шаг, я уверил тебя, что расскажу. Но не сделал этого и ждал до конца дня, чтобы рассказать. Я считал, что защищаю тебя, мне не хотелось испортить твой день дерьмовыми новостями прямо в середине дня. Но, даже зная, что мои намерения были благими, ты разозлилась, что я не рассказал сразу, не так ли?
Харпер видела, куда он клонит: даже зная, что ее намерения были хорошими, она не сразу позвала его, ему было больно, что она не сдержала слово.
— Ладно, я не сдержала обещание. Я сожалею, что оказалась в ситуации, когда выбрала сделать это, но не сожалею о содеянном. — Она не собиралась звать его в ловушку. — Также я не сожалею, что отложила сообщить тебе плохие новости. В этом смысле, никто из нас не виноват. У обоих были хорошие намерения, когда мы принимали те решения, но все равно тем самым причинили друг другу боль.
Да, это было правдой.
— Ты не ответил на мой вопрос.
Зная, что она говорит о вопросе, который задала перед уходом, Нокс сказал:
— Конечно, я принимаю тебя такой, какая ты есть. Я хочу тебя именно такой, какая ты есть. Кажется, ты думаешь, что я хочу тебя контролировать. Мне нравится, что я не делаю этого, нравится, что не могу делать это. Мне нравится, что у тебя есть своя голова, и что ты требуешь, чтобы я уважал это. И я уважаю. Но малышка, это не значит, что мне всегда должны нравиться твои поступки. Уверен, что это касается нас обоих.
Харпер вздохнула. Он опять прав, к сожалению, потому что лишал ее огромной части в ее аргументе «ты говнюк».
— Мы оба сильные личности, — продолжил Нокс. — Никто из нас не тот тип людей, который будет угождать другому. Это означает, что иногда мы будем сталкиваться лбами. Это значит, что я нехотя могу сделать тебе больно и наоборот. Нам надо научиться, оставлять все в прошлом, Харпер.
— Я не знаю, как нам оставить это в прошлом. Я никогда не изменюсь.
— Знаю, но ты забываешь, что я не хочу, чтобы ты менялась. — Он легонько проследил пальцами по ее ключице.
— Мне нужно принять, что ты ставишь себя под угрозу ради моей защиты. И ты должна принять, что я буду зол и очень плохо реагировать на это.
— Если «под плохо отреагирую» ты имеешь в виду дерьмо…
— Был не прав, — закончил он. — Я же попросил прощения.
— Вообще-то, нет.
Осознав, что она права, Нокс поднял ее подборок и произнес:
— Я сказал слова, которые не имел в виду, и я извиняюсь за это. Но я не извиняюсь за то, что разозлись из-за того, что ты взяла Кроу без меня. — Он не собирался оскорблять их обоих, утверждая обратное, чтобы просто успокоить ее.
— И я не извиняюсь за то, что отказалась звать тебя прямо в ловушку.
Он скривил рот.
— Ты очень упрямая.
— И очень этим горжусь
Нокс провел большим пальцем по ее нижней губе.
— Я был больше зол на себя, чем на тебя.
Она нахмурилась.
— Почему?
— Я твоя пара и твой анкор. Я должен защищать тебя. — Он прижался лбом к ее.
— Ненавижу тот факт, что находился на встрече со своими стражами, не зная, что где-то тебе сделали больно и напали на тебя.
Он положил руку над ее сердцем, и позволил сердцебиению успокоить себя.
— Ты недооцениваешь того, что значишь для меня. Ты всегда должна быть. В безопасности. Со мной.