– Это тактический ход: ты же понимаешь.
И Виктор кивнул.
А теперь вот возомнил себя и в самом деле хозяином. А какой он хозяин? Один – без охраны, сам за рулем – смех! Но все равно, за ним нужен глаз да глаз. Самое надежное наблюдение – это когда держишь человека постоянно при себе. И однажды вечером Владимир Фомич позвонил другу:
– Витюша, приезжай ко мне – пообедаем вместе и поговорим о наших делах.
Подрезов уточнил время и хотел было попрощаться, но Высоковский, как бы случайно вспомнив, сказал:
– Елену Павловну прихвати. Может, и она что присоветует.
После чего зевнул и отключился.
Без четверти три следующего дня в растворенные металлические ворота проскочил автомобиль, из него вышел Виктор и, обойдя капот, открыл дверь, потом протянул руку девушке, и она приняла ее. Высоковский видел, как Лена осторожно обошла лужу, в которой светило отраженное солнце. Подрезов поддержал ее за локоть, и в этот момент девушка вдруг прижалась к нему. Не прижалась, конечно, а просто, не сбавляя шага, вдруг коснулась телом мощной фигуры бывшего шофера; так и стала подниматься по ступеням, в опасной близости, даже не делая попыток отодвинуться на расстояние, дозволенное приличиями.
– Интересно, – подумал Владимир Фомич, – что-то здесь не так.
Но внутри у него все вдруг похолодело, и он сказал вслух:
– А ты, Витек, не так прост, как кажешься. Ты у меня все забрать хочешь.
Но навстречу гостям Высоковский спустился с улыбкой на лице. Он поцеловал руку девушке, потом обнял друга и похлопал его по спине, по той части, до которой смог достать. Когда сели за стол, хозяин предложил выпить по рюмочке, но Лена отказалась, два раза быстро крутанув чудесной головкой, а Виктор ответил, что он за рулем. Но потом размялись салатами, и на столе появился настоящий глиняный горшок, из которого разносился духмяный аромат.
– Все же, Витюша, – настаивал Владимир Фомич, – рюмочка перед тарелочкой кислых щей полагается.
Подрезов посмотрел на него внимательно, и Высоковский, словно не замечая его взгляда, продолжил:
– Уж больно щи здесь готовят замечательные: с копченой грудинкой и белыми грибами, туда еще кладут базилик, а пару зеленых оливок – уже в тарелку.
А девушка, прислуживающая в столовой, уже наполнила рюмку, стоявшую перед новым председателем совета директоров.
Друзья выпили, причем хозяин успел произнести:
– За Вас, Леночка!
Потом были расстегайчики, блинчики с черной икрой; жареное филе морской форели с солеными лисичками, прочие грибы: рыжики, волнушки и белые грузди – стояли на столе рядом с пупыристыми маринованными огурчиками, очищенными тигровыми креветками и анчоусами.
После четвертой рюмки Владимир Фомич почувствовал, как приятное тепло разлилось по его телу, некоторая слабость сковала руки, но голова оставалась ясной, и голос хозяина звучал с прежней мягкостью.
– Друзья, – сказал он торжественно и, посмотрев на гостью, добавил, – Леночка, позвольте мне Вас так называть. Я понимаю, что у Вас есть повод обижаться на меня, но прошу меня простить.
Девушка опустила глаза, и лицо ее слегка порозовело.
– Нет, – прошептала она, – я на Вас не обижаюсь.
– …Да и Виктор Николаевич тоже, наверное…
Высоковский сделал паузу. Авторучки «Parker» под
рукой не было, и потому он покрутил вилку.
– Друзья, у меня есть к вам просьба.
Он замолчал, потом вздохнул и продолжил:
– Только пообещайте сразу, что исполните ее.
Наивная девушка почти сразу кивнула, а Подрезов непонятно чему усмехнулся, и это не ускользнуло от внимания хозяина.