– Обратитесь в южно-африканский «Golden Rain Bank», – раздался негромкий голос Подрезова, – они Вам не откажут.
– Что? – дрогнувшим голосом переспросила девушка.
Но в это время дверь распахнулась, и Лена, опершись на протянутую ей ладошку Высоковского, вышла на воздух. Владимир Фомич, посмотрев на ее покрасневшее лицо, громко и строго сказал водителю:
– Виктор, ты почему кондиционер не включил? В машине такая духота – дышать невозможно.
Лена села в «геленваген», который помчал ее на Морскую набережную, а Высоковский, опускаясь в уютное автомобильное кресло, почувствовал, как замерло его сердце. Уж он-то хорошо знал, что работу кондиционера контролирует бортовой компьютер и в машине всегда восемнадцать по Цельсию.
«Но ведь она покраснела, – подумал Владимир Фомич и улыбнулся, – значит, я чем-то зацепил ее. Значит, она верит во все то, что говорят обо мне по телевизионному ящику. Добрая душа! – умилился Высоковский. – Как же я люблю тебя!»
Солнце еще продолжало светить, когда начался мелкий дождик, народ с пляжа потянулся к домам. Капли залетали на балкон, но девушка продолжала стоять и смотреть на притихший залив. Она слышала, как надрывается за ее спиной телефон, но возвращаться в комнату не хотелось. И все же пришлось.
– Да, мама, – сказала она, – только что пришла. Не устаю: работа интересная и рядом очень хорошие люди.
Она сказала это, и вдруг ей стало так легко, словно всю жизнь она ждала именно этого дня, хотя в нем ничего особенного не случилось. Просто услышала голос, от которого потеплело и стало радостнее на душе. Хотя что сказал Виктор? Что-то про банк. Какой банк? И при чем здесь он?
Вскоре дождь прекратился, и Лена снова вышла на балкон, села на ступеньку, укуталась пледом и сидела всю ночь, как в далеком и счастливом детстве, когда ждала пролетающего по небу олимпийского мишку.
5
Утро разбудило странным шелестом. Опять шел дождь, и снова светило солнце, но полосы дождя светились в лучах восхода и застыли, словно золотые нити.
«Золотой дождь, – подумала Лена и вспомнила, – „Golden Rain Bank“».
Она нашла на столе визитку и впервые позвонила по личному номеру боссу.
– Да, – раздался хриплый голос, – нет-нет, не разбудили. Я даже не ложился. Конечно, конечно. Если Вы считаете необходимым поработать сегодня дома, то пусть: Вы сами планируете свою работу.
Потом в разговор вклинился томный женский голос:
– Который час?
– Молчи, дура, – прошипел голос Владимира Фомича, что-то зашуршало, и звук исчез вовсе.
– Владимир Фомич! – позвала Лена.
Но онемевшая трубка молчала. Потом звук включился сразу и резко.
– Что-то на линии, – объяснил Высоковский.
«Какая линия, – подумала девушка, – у него же радиотелефон».
А вслух сказала:
– Спасибо Вам, босс.
И повесила трубку.
В своей городской квартире посреди огромной спальной с журчащим фонтаном стоял Высоковский в полосатых трусах и глупо улыбался.
«Неужели? – подумал он. – Она вполне игриво назвала меня боссом. Она! Которая боится слово произнести в моем присутствии. Все вокруг изменилось, и она тоже».
И он повторил вслух:
– Неужели?
– Что? – спросила лежащая в огромной постели высокая худая девица, присланная из какого-то модельного агентства.