Время карликов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Праздники тянулись очень долго, каждый день для Высоковского казался бесконечным. Наконец в первый же рабочий день тесть позвонил и сказал, что все готово – пусть твой знакомый едет в магазин.

Вечером Высоковского подвезли к дому уже на новой «Волге». Володя сам нес к квартире подаренный ему кейс, набитый банковскими упаковками купюр различного достоинства, следом за ним поднимался Гиви, который нес в обеих руках по большому полиэтиленовому пакету, набитому мандаринами, а замыкал шествие его брат Давид с ящиком коньяка «Тбилиси».

В квартиру грузины заходить не стали, только Гиви засунул голову в проем и, увидев длинный и широкий коридор, раскидистую пальму на сверкающем лаке паркета, сказал уважительно:

– Балшой человек!

Низкорослый Высоковский принял это уже как должное, попрощался с новыми знакомыми и, зайдя в дом, тут же помчался по коридору. Заперевшись в ванной, он долго пересчитывал деньги, пытаясь успокоить рвавшееся из груди сердце. Наконец, когда кейс с сорока тысячами улегся под днищем ванны, Вовик взглянул на себя в большое настенное зеркало, наклонился к нему, чтобы выдавить прыщ на подбородке, и вдруг негромко рассмеялся. Попытался прикрыть рот, но хохот уже разрывал на части его маленькое тело. Вовка упал на кафельный пол, схватился двумя руками за живот, корчился, умирал, но смех не отпускал его. Только когда Рита постучала в дверь и спросила: «Высик, тебе плохо?», он наконец успокоился, стал напускать воду в ванну, разделся, встал под душ, но ноги дрожали. Пришлось сесть, а потом лечь. Володя закрыл глаза, вода, тихо журча, уже подбиралась к подбородку, но Высоковский на миг представил, что это шуршат банкноты, и от этого звука становилось тепло и радостно на душе.

4

Развелся Высоковский через двенадцать лет. Брак его оборвался неожиданно в день, когда распался Советский Союз. У них с Ритой уже была своя квартира, не такая большая, как у тестя, но все же можно было не запираться в ванной, чтобы пересчитывать деньги. Впрочем, время уже было иное. Властителями умов становились уже не партийные лидеры, а удачливые коммерсанты. Вся страна знала известного бизнесмена, который заплатил сто сорок тысяч рублей партийных взносов. Владимир Фомич только усмехался – он был никому и ничего не должен. Хотя Петр Петрович и давил на него порой: «Вступай, Володя, в партию – такие перспективы откроются!» А когда тесть, узнав, что Высоковский ушел с кафедры и открыл кооператив, заорал: «Что, в кооператоры решил податься?! Вон из моего дома!», Владимир Фомич быстро собрал чемодан, взял кейс и ушел. Рита бежала вниз по лестнице следом и плакала.

Ночь они провели в гостинице «Москва», а на следующий день Высоковский купил квартиру. Петр Петрович примчался туда просить прощения, теща рыдала у него за спиной, Рита целовала мужа, и Владимир Фомич сжалился – простил. Взамен, правда, попросил Подковина посодействовать в получении квоты на вывоз нефтепродуктов и леса в Финляндию. Тесть помог, причем совершенно бескорыстно. Чем сохранил молодую семью от распада, но вот предотвратить развал страны уже было не в его силах.

Двенадцать лет прошло с того дня, как Владимир Фомич чуть не задохнулся от смеха в ванной комнате. Сорок тысяч тогда казались суммой астрономической, потом были другие сделки и другие доходы, гораздо большие. Были и потери, порой весьма существенные. Потом начало кооперативного движения, опереточная ссора с тестем, которая принесла Высоковскому немалые дивиденды. Но главное – изменилась страна. На каждом углу – коммерческое предприятие: ларек или прилавок. В подвалах – видеозалы или полуподпольные курсы по обучению восточным единоборствам. Кто-то шьет меховые шапки, кто-то – американские джинсы, кто-то продает еще не выросший лес, а кто-то на всякий случай покупает чиновников. Владимир Фомич занимался всем, что могло принести хоть какой-то доход. «Хоть какой-то» – это не менее ста процентов. С подачи Петра Петровича гонял составы с мазутом и бревнами в Финляндию, потом спихнул несколько вагонов с медью в Эстонию, которая уже сорвала горло от радостного двухмиллионного вопля: «Сво-о-бо-о-да-а!». Полулегальный экспорт цветных металлов оказался бизнесом не очень чистым, а это значит, не интересным для Владимира Фомича. Да и потом, слишком много ртов разевались на эти доходы. И Высоковский прикрыл это дело. Правда, Валтер примчался потом из Таллинна, умолял продолжить, но Владимир Фомич сказал ему твердо:

– Хватит! Попили российской кровушки.

Но хитрый эстонец, видимо, нашел другого поставщика – он постоянно ошивался в Ленинграде и даже забегал в гости к Высоковскому по старой памяти.

Иногда он прямо с порога хватал чужой телефон и звонил в Штаты:

– Хелло, это Уолтер!

Молодой двухметровый блондин не раздражал Владимира Фомича, потому что ему было известно все. Валтер забегал к нему в гости даже тогда, когда Высоковский по делам уезжал в Москву или во Владивосток. Причем визиты его затягивались ровно на столько, сколько времени отсутствовал хозяин. Рита, к тридцати годам наконец-то похорошевшая, встречала мужа, возвращающегося из командировки, с распростертыми объятиями: «Ну, наконец-то, а то я здесь умирала без тебя!». Ее вопли во время этих смертей были записаны на магнитофонную пленку соседом по дому – отставным подполковником КГБ. Поднимаясь к своей квартире, Владимир Фомич задерживался у неказистой двери, звонил, на пороге появлялся хозяин в задрипанном спортивном костюмчике. Он с равнодушным лицом передавал Высоковскому новую кассету, а тот ему – сто долларов. Через минуту счастливая жена радостно кричала: «Ну, наконец-то!…» и бросалась на шею мужа, вернувшегося из командировки. Ночью Владимир Фомич задумывался иногда: «Записывает ли сейчас отставник или просто слушает?». И приходил к выводу, что магнитофон включен: уж слишком любил свою специальность человечек в протертом трикотажном костюмчике. Да и доллары тоже. Но всему свое время. Американские купюрки с портретом президента Франклина, передаваемые соседу, – это ведь тоже вложение капитала.

Высоковский вел машину, когда из приемника полился водопад новостей. Хотя новость была одна – Советского Союза теперь нет. Вместо него теперь Союз независимых государств, но, судя по тому, что рассказывали о новом союзе, стало ясно, что все рухнуло. Это первой поняла Рита: как-никак дочь партийного работника.

– Боже! – воскликнула она, забыв о своем атеистическом воспитании. – Какой кошмар! Как жить дальше? Надо спасаться, а куда бежать? Кто ждет нас? Кому мы теперь нужны?

Владимир Фомич выключил радио и засунул кассету в магнитофонную прорезь.

– Я думаю, что тебе надо бежать в Таллинн. Как меня, не знаю, но тебя Валтер очень ждет.

– Какой Валтер? – правдоподобно удивилась жена. – Ах, этот эстонец, а при чем тут?…

Но Высоковский уже нажал кнопку. Какой-то выкрик, потом стон, затем пауза, и голос Риты прозвучал вполне отчетливо:

– Погоди, не надо пока спешить. Еще месяц, максимум два – и я сама к тебе приеду. Я тебя люблю, потерпи немного.

– Я отен путу тепя штат, – прохрипел голос Вал-тера.

Звук поцелуя, стон. И голос Риты:

– Мой муж без меня – нуль без палочки, и все равно я не могу его бросить без видимых причин.

– А разве наша лупов не притчина?

Владимир Фомич выключил магнитофон.

– Беги, родная, в Таллинн: сейчас самое время, а то скоро будут хватать всех палочек без нулей.

Рита спорить не стала, они развелись на следующий день. Валтер даже пригнал из Эстонии фуру за ее вещами. Но прощаясь, Рита все же обняла Высоковского:

– До свидания. Может быть, когда-нибудь случайно и встретимся.

Она обернулась на «БМВ», за рулем которого сидел двухметровый блондин, а потом улыбнулась счастливой улыбкой, какую Владимир Фомич никогда не видел на ее лице: