Ленин абсолютно четко и недвусмысленно ставит вопрос о взаимоотношении "формы" материализма и его "сути", о недопустимости отождествления первого со вторым. "Форму" материализма составляют те конкретно-научные представления о строении материи (о "физическом", "об атомах и электронах") и те натурфилософские обобщения этих представлений, которые неизбежно оказываются исторически ограниченными, изменчивыми, подлежащими пересмотру самим естествознанием. "Суть" же материализма составляет признание объективной реальности, существующей независимо от человеческого познания и отображаемой им.Творческое развитие диалектического материализма на основе "философских выводов из новейших открытий естествознания" Ленин видит не в пересмотре этого положения и не в увековечении представлений естествоиспытателей о природе, о "физическом" с помощью натурфилософских обобщений, а в углублении понимания "отношения познания к физическому миру", которое связано с этими новыми представлениями о природе. Диалектическое понимание взаимоотношения "формы" и "сути" материализма, а следовательно, и взаимоотношения "онтологии" и "гносеологии" и составляет "дух диалектического материализма". "Следовательно, – пишет Ленин, резюмируя подлинно научную трактовку вопроса о творческом развитии диалектического материализма, – ревизия "формы" материализма Энгельса, ревизия его натурфилософских положений не только не заключает в себе ничего "ревизионистского" в установившемся смысле слова, а, напротив, необходимо требуется марксизмом. Махистам мы ставим в упрек отнюдь не такой пересмотр, а их чисто ревизионистский прием – изменять сути материализма под видом критики формы его..."[11]
Беспощадно бичуя позитивистское представление о философии, Ленин последовательно, по всем пунктам противопоставляет ему то ее понимание, которое откристаллизовалось в трудах Маркса и Энгельса, и развивает это понимание дальше.
Философия в системе марксистского (диалектико-материалистического) мировоззрения существует и развивается совсем не ради конструирования глобально-космических систем абстракций, в "царской водке" которых без остатка растворяются все и всяческие различия и противоположности (в частности, между биологией и политической экономией), а как раз наоборот – ради действительно научного, действительно конкретного исследования конкретных проблем науки и жизни, ради действительного приращения научного понимания истории и природы. Философия в системе взглядов Маркса и Энгельса и служит такому конкретному познанию природы и истории. Всеобщность и конкретность в ней не исключают, а предполагают друг друга.
Материализм этой философии и обнаруживается в том, что она ориентирует научное мышление на все более точное постижение явлений природы и истории во всей их объективности, во всей их конкретности, диалектической противоречивости, во всей их независимости от воли и сознания людей. "Философия" же в ее позитивистском варианте задает научному мышлению как раз обратную ориентацию. Она нацеливает мышление человека на сочинение "предельных абстракций", в "нейтральном" лоне коих гаснут все различия, все противоположности, все противоречия. И в материи, и в сознании, и в отношении между материей и сознанием. И это – прямое следствие идеализма ее гносеологических аксиом. Ведь и "элементы мира", и тектологические "структуры организации", и "логические каркасы", и "абстрактные объекты", "системы вообще", и "бог", и "абсолютный дух" – все это лишь разные псевдонимы, скрывающие одно и то же идеалистически-мистифицированное сознание человека.
Главное звено всей стратегии похода махистов против философии марксизма составляла попытка рассечь живое единство материалистической диалектики как теории развития и как теории познания и логики, сначала обособить "онтологию" от "гносеологии", а затем и противопоставить их друг другу, умертвив тем самым существо диалектики как философской науки. Расчет здесь был прост: при таком рассечении материалистическое миропонимание легче всего было отождествить с какой-либо конкретной и исторически ограниченной естественнонаучной "картиной мира", с "физическим", и приписать на этой основе всему материализму пороки и просчеты этой "онтологии". С другой стороны, ту же операцию можно было бы проделать и с материалистической "гносеологией", отождествив ее с какой-либо новейшей естественнонаучной концепцией "психического". Отождествление философии с обобщенной сводкой научных данных как раз и позволяло изобразить дело так, будто естествознание само по себе рождает идеализм. Уничтожить своеобразие философии, ее подхода к явлениям, ее системы понятий – это и значило приписать идеализм самому естествознанию. Ленин до корней разоблачает эти замыслы, предметно показывая, в чем состоит "материалистический основной дух" современного естествознания, рождающего диалектический материализм.
По Ленину, философскому обобщению (а следовательно, и введению в систему философского знания) подлежат отнюдь не последние результаты естествознания сами по себе, "позитивные данные" как таковые, но именно развитие научных знаний, диалектический процесс все более глубокого и всестороннего, конкретного постижения диалектических процессов материального мира, ибо не исключено, что уже завтра естествознание само будет расценивать эти результаты "негативно". Осмысливая с позиций диалектико-материалистической философии революцию в естествознании, Ленин и делает обобщающие выводы о том, что объективное содержание научных знаний можно фиксировать и оценить лишь с позиций диалектико-материалистической теории познания, раскрывающей диалектику объективной, абсолютной и относительной истины, что "онтология" столь же неразрывно связана с гносеологией, как и категории, выражающие диалектическую природу истины, с объективной диалектикой. Включить "негативное" в понимание "позитивного", не утратив при этом единство противоположностей (в чем, собственно, и состоит диалектика), невозможно без "гносеологического" подхода к "онтологии" научных знаний. Подлинно научное философское обобщение и должно состоять, по Ленину, в "диалектической обработке" всей истории развития познания и практической деятельности, в осмыслении достижений науки в целостном историческом контексте этого развития. Именно с этих позиций и подходил Ленин к вопросу о взаимоотношении философии и естествознания и в "Материализме и эмпириокритицизме", и в "Философских тетрадях", и в статье "О значении воинствующего материализма". Позитивисты же как раз и рассчитывали дискредитировать материализм, вырвав его истины из этого исторического контекста.
С аналогичных позиций позитивизм рассматривал (и рассматривает) и гносеологию. Его замысел заключается в том, чтобы противопоставить гносеологию как "строгую и точную" науку материалистической диалектике как философской науке и подвергнуть критике диалектику в свете этой "гносеологии". Этот замысел отразился уже в самом названии книги Я.Бермана "Диалектика в свете современной теории познания". По сути же дела, это никакая не теория познания. Это опять-таки совокупность "последних данных" исследований в области психологии, психофизиологии, физиологии органов чувств, позднее – математической логики, лингвистики и т.д. Осмысление и использование этих данных в отрыве от "онтологии", от всеобщих законов развития природы и общества и сулило возможность противопоставления такой "гносеологии" диалектике.
Ленин четко показывает несовместимость схоластической "гносеологии" махистов с подлинно научной теорией познания – теорией действительного исследования действительного мира действительным человеком (а не выдуманным "гносеологическим субъектом"), действительной логикой развития науки, действительной логикой производства и накопления объективной истины.
Ее реальный предмет – весь исторически (диалектически) развивающийся процесс объективного познания материального мира (мира естественно-природных и социально-исторических явлений) общественным человеком, процесс отражения этого мира в сознании человека и человечества. Процесс, результатом и абсолютной целью которого является объективная истина. Процесс, осуществляемый миллиардами людей, сотнями сменяющих друг друга поколений. Процесс, на каждом шагу проверяемый практикой, экспериментом, фактами, осуществляющийся в результатах всей совокупности конкретных ("положительных") наук и материально воплощающийся не только и даже не столько в нейрофизиологических механизмах мозга, а и в виде техники, промышленности, в виде реальных социально-политических завоеваний, сознательно осуществляемых революционными силами под руководством своего политического и интеллектуального авангарда партии.
Логика как философская наука о мышлении и понимается Лениным как учение о тех объективных (не зависящих ни от воли, ни от сознания человека) всеобщих и необходимых законах, которым подчиняется одинаково как развитие природы и общества, так и развитие всего совокупного знания человечества, а не только мышление, понимаемое как субъективно-психический процесс, совершающийся в глубинах мозга и психики, ибо специфические законы мышления исследуются вовсе не в философии, не в диалектике, а в психологии, физиологии высшей нервной деятельности и т.д. Эти всеобщие законы действуют в познании с силой объективной необходимости, отдаем ли мы себе отчет в этом или нет, пробивают себе в конечном счете дорогу и в индивидуальном мышлении. Поэтому законы мышления в пределе, в тенденции и совпадают с законами развития вообще, а логика и теория познания – с теорией развития. Логика же, по Богданову (Маху, Карнапу, Попперу), есть отображение субъективных "приемов", "способов", "правил", сознательно применяемых мышлением, не отдающим себе научного отчета в тех глубинных закономерностях, которые лежат в основе познания.
Задачу диалектики как логики и теории познания материализма Ленин и видел в том, чтобы сделать эти всеобщие законы достоянием сознания каждого мыслящего человека, научить мыслить диалектически.
И если теорию познания и логику (теорию мышления) понимать так – по-ленински, т.е. диалектико-материалистически, – то нет никаких оснований опасаться, что последовательное проведение идеи совпадения диалектики с логикой и теорией познания приведет к "недооценке" мировоззренческого значения философии, ее "онтологического" (то бишь объективного) "аспекта". Бояться этого – значит понимать гносеологию не по Ленину, а по Маху и Богданову, а логику – по Карнапу или Попперу, т.е. как науки, замыкающиеся в изучении фактов сознания, его специфики, "феноменов сознания как такового" (безразлично-индивидуального или "коллективно-организованного") и принимающие во внимание внешний мир лишь постольку, поскольку он уже представлен в этом сознании...
Ленин в начале века как раз и был тем единственным марксистом, который понял и оценил все огромное мировоззренческое значение гносеологии и логики. Значение, которого не поняли, не оценили тогда ни Каутский, ни даже Плеханов, не говоря уже о других марксистах.
Махисты читали "Капитал" (даже переводили его на русский язык), но они не заметили, что в ходе развития понятий этого научного труда "применена" вполне определенная теория познания, вполне определенная логика мышления материалистическая диалектика. И не заметили по очень простой причине – потому что само представление о "теории познания" заимствовали у Маха.
Подлинной теорией и логикой научного познания Маркса и Энгельса является материалистическая (и только материалистическая!) диалектика как наука о всеобщих законах развития природы, общества и человеческого мышления.
В работе "О значении воинствующего материализма" Ленин завещал философам-марксистам задачу "следить за вопросами, которые выдвигает новейшая революция в области естествознания". Без решения этой задачи воинствующий материализм "не может быть ни в коем случае ни воинствующим, ни материализмом"[12].
Союз философов с естествоиспытателями, по мысли Ленина, может быть прочным и добровольным только при том условии, если он взаимно плодотворен и взаимно же исключает всякую попытку диктата, навязывания готовых выводов как со стороны философии, так и со стороны современного естествознания. Такой союз, такое добровольное сотрудничество в деле познания мира возможны только при ленинском понимании диалектики.
Одновременно Ленин подчеркивал, что "без солидного философского обоснования никакие естественные науки, никакой материализм не может выдержать борьбы против натиска буржуазных идей и восстановления буржуазного миросозерцания"[13].
В этих условиях философ-марксист не имеет права утешать себя тем, что физика (и все естествознание в целом) "все равно", мол, стихийно (то есть нехотя, пятясь "задом") движется по рельсам диалектического мышления, по пути диалектико-материалистического осознания (отражения) объективной реальности, не отдавая себе в том правильного отчета, а довольствуясь неправильным – тем, которое ей подсовывают позитивисты.
И тут (а не только в политике) всякое преклонение перед стихийностью движения вперед, всякое умаление сознательности и ее огромного значения для прогресса означает на деле усиление реакционно-идеалистического сознания и его влияния на "стихию", в конечном счете, на увеличение гносеологической путаницы в головах естествоиспытателей.
Ленин и доказывает, что если естествоиспытатель не владеет материалистической диалектикой вполне сознательно, т.е. именно так, как владели ею Маркс и Энгельс, то он неизбежно, при всем его стихийном влечении к ней, будет то и дело сползать, съезжать, соскальзывать в идеализм, в болото квазинаучной поповщины (позитивизма) каждый раз, когда перед ним будет вырастать факт (система фактов), заключающий в своем составе диалектическую трудность, диалектическое противоречие, а стало быть, и в составе правильного его отражения в понятии, в системе понятий.
И пока он будет видеть в диалектическом противоречии не правильную форму отражения объективной реальности в сознании, а только иллюзию, порождаемую "спецификой сознания как такового", специфическими свойствами мозга или "языка", он не освободится до конца от позорного рабства в плену идеализма и поповщины.
Разумеется, естествоиспытатель и при этом останется активным участником "революции в естествознании", научно-технической революции. Логика фактов в конце концов его из болота вывезет. Но с какими издержками?
Примерно с теми же самыми, полную картину которых явило миру участие русских махистов в революционном движении. Это и леваческие (объективно не подготовленные, а потому обреченные на провал) акции, и неизбежно следующие за ними панические ретирады на давно оставленные рубежи, и полная растерянность в условиях диалектически напряженных ситуаций, и пролеткультовская карикатура на "культурную революцию", и вред, нанесенный экономике страны влиянием богдановской "теории равновесия", и многое-многое другое.
Революция есть революция, происходит ли она в социально-политическом "организме" огромной страны или в "организме" современного развивающегося естествознания. Логика революционного мышления, логика революции и там и тут одна и та же. И называется эта логика материалистической диалектикой. Поэтому, а не почему-нибудь еще и не надо тут двух разных слов – а не только двух (тем более трех) разных наук, – это одно и то же: материалистическая диалектика, она же логика и она же теория познания марксизма-ленинизма.
Очерк 16. ДИАЛЕКТИКА И МИРОВОЗЗРЕНИЕ
В дискуссиях о том, как следует разрабатывать и излагать теорию диалектики, вопрос о соотношении диалектики и мировоззрения всплывает регулярно, хотя, казалось бы, в классической марксистско-ленинской литературе он решен давно, недвусмысленно и исчерпывающе.
Всмотримся внимательнее, в каком именно контексте возникает необходимость снова и снова возвращаться к обсуждению этого вопроса, чтобы выявить, где же именно таятся те неясности, которые делают возможным возникновение разных точек зрения. Вопрос ведь и в самом деле слишком важный, чтобы мириться с неясностями и двусмысленностями в его освещении и понимании, – даже в том случае, если эти неясности касаются не существа дела, а всего-навсего терминологии. Ведь несогласованность терминологии разнобой в употреблении таких "терминов", как мировоззрение и диалектика, – очень сильно мешает серьезному и деловому обсуждению вопроса по существу. И, хотя забота об "уточнении названий" не является ни панацеей, ни даже сколько-нибудь действенным лекарством, излечивающим теоретическую мысль от противоречий, разногласий и дискуссий, она может принести известную пользу на стадии прояснения действительных противоречий.
Прежде всего следует заметить, что вопрос этот нельзя ни решить, ни даже поставить в абстрактно общей, внеисторической форме – как вопрос об отношении "мировоззрения вообще" к "диалектике вообще". Стало быть, самое тщательное уточнение соответствующих терминов мало что даст для разумения существа тех споров, которые возникают ныне вокруг вопроса о том, какой вид должна иметь научно-материалистическая теория диалектики, поскольку она понимается и разрабатывается как неотъемлемая составная часть научно-материалистического мировоззрения.
Классики марксизма-ленинизма никогда и нигде не возлагали на философию обязанность строить из результатов "положительных наук" некую обобщенную картину-систему "мира в целом". Еще меньше оснований приписывать им взгляд, согласно которому такая "философия" – и только она – должна вооружить людей мировоззрением. Научное мировоззрение, согласно Энгельсу, заключается и воплощается не в системе отвлеченных философских положений, а в "самих реальных науках", в системе реальных научных знаний.
[[11]] Там же, с. 265-266.
[[12]] Там же, т. 45, с. 29.
[[13]] Там же, с. 29-30.