Японская мифология. Энциклопедия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На следующий день Комагава дал хозяину чайного дома веер и сказал:

— Отдай этот веер и деньги Асагао. Она поймет.

С этими словами Комагава и его спутник продолжили свое путешествие.

Когда Асагао получила веер, она долго изучала его своими маленькими пальчиками.

— Кто передал мне этот веер и деньги? — спросила она. — О, расскажите мне, как выглядит этот веер. Есть ли на нем рисунок вьюнка?

Хозяин чайного дома смотрел на нее с нежностью.

— Тот, для кого ты пела прошлой ночью, передал тебе этот веер, — сказал он. — И на нем изображен вьюнок.

У Асагао вырвался крик радости.

— Прошлой ночью, — сказала она тихо. — Я снова была со своим возлюбленным! А теперь, а теперь…

В этот самый момент появился слуга из дома родителей Асагао и заявил, что его послали, чтобы забрать Асагао обратно домой. Но Асагао, преданная своей любви, отвергла приказ родителей вернуться.

Оказалось, что теперешний хозяин чайного дома когда-то служил у отца Асагао. Он совершил что-то ужасное, заслуживающее смерти, но отец Асагао сжалился над ним. Он отпустил его и дал ему столько денег, чтобы он мог начать свое дело. Во время этого разговора хозяин чайного дома думал о своем прежнем добросердечном хозяине и решил сделать сэппуку — пожертвовать своей печенью,[9] чтобы дочь его бывшего хозяина смогла снова обрести зрение.

И тогда хозяин чайного дома покончил с собой, а Асагао снова стала зрячей. Этой ночью, хотя и свирепствовала неистовая буря, она отправилась на поиски возлюбленного в сопровождении немногочисленных верных слуг. Всю ночь девушка бродила по труднопроходимым дорогам. Она не замечала, как проливной дождь омывает ее кровоточащие ноги. Ее подгоняло чувство бесконечной любви и надежда снова обрести своего возлюбленного.

Когда она взбиралась на гору, уже купавшуюся в солнечных лучах, ей показалось, что кто-то окликнул ее по имени. Она оглянулась и увидела Комагава. И мир и спокойствие тут же посетили ее. Вся усталость от длительных поисков и почти бесконечного ожидания теперь осталась позади, и через некоторое время влюбленные поженились. Вьюнок, или утренняя красота — вьюнок цветет всего несколько часов, — но у любви Асагао была красота вьюнка в сочетании с силой и долгой жизнью сосны.

Одним из наиболее поразительных и наиболее привлекательных качеств жителей Японии является их любовь к цветам и деревьям. У японцев принято устраивать веселые пикники, чтобы полюбоваться цветущими азалиями, или великолепием бело-розового цветения вишни, или алым сиянием осенних кленов. Это созерцание цветов — неотъемлемая часть их жизни. Даже японские кимоно очень похожи на маленькие цветочные сады. Если отнять у японцев их прекрасные пейзажи, они лишатся своей поэтичности и, можно даже сказать, существенной части своих верований.

В Японии, где растут магнолии, сотни коротеньких стихотворений привязывают к ветвям цветущего дерева, а еще японцы пекут маленькие пирожные в форме лепестков магнолии. Иногда ветку с цветами ставят в вазу и молча любуются ее красотой во время чайной церемонии. А затем осторожно опускают ветку в речной поток или засыпают землей с радостью и уважением к той красоте, которую эти цветы дарили всю свою недолговечную жизнь.

Любовь к цветам — только часть любви японцев к природе вообще. Почитание природы, как это часто бывает, росло постепенно. И скорее всего, эта японская традиция берет начало в глубокой древности. По-видимому, начиналась она с почитания скал и камней.

Японский сад — прежде всего сад пейзажный. Его владелец однажды видит красивый пейзаж и буквально влюбляется в него. Этот образ стоит у него перед глазами, пробуждая чувство восторга, которое нельзя проанализировать. Он хочет вновь и вновь наслаждаться этим пейзажем и воплощает его в своем саду в миниатюре, скопированной с оригинала с восхитительной точностью.

У японских садов есть одна поразительная особенность, которая отличает их от европейских: замечательный лаконизм и экономия пространства. Японцы умеют создать чудесный крохотный садик размером не больше суповой тарелки! Великий японский садовод Кобори Энсю однажды сказал, что идеальный сад должен быть подобен сладкому одиночеству пейзажа, залитого лунным светом, когда просветы между деревьями теряются в полумраке.

Какая поэзия заключена в названиях некоторых садовых камней! Например, Камень Легкого Отдыха. Среди озерных камней есть один, по имени Камень Штормовой Волны, который напоминает об озере Мацусима, когда волны разбиваются о бесчисленные скалы.

Каменные или деревянные фонари — очень важная часть японского сада. Идея такого украшения была заимствована из Кореи, и эти фонари до сих пор иногда называют корейскими башенками. Их редко зажигают, разве что в садах при храмах. Но они очень красивы даже без мерцающего огонька внутри. Часто фонари обрастают зеленым и янтарным мхом, а зимой на них лежат снежные шапки, и они становятся похожи на призрачные светильники невиданной красоты. Еще один атрибут японского сада — это тории. Эти ворота в никуда просто очаровательны, и когда смотришь на такую арку, стоящую прямо в море, невольно вспоминаешь сказочные истории из далекого детства.

Озера, водопады, крошечные мостики, цепочки камней на серебряном песке создают атмосферу уюта и покоя. А великолепные краски японского сада! Каждый месяц они меняются: цветет слива, затем вишня и, наконец, персиковые деревья. Пробираясь меж сосновых иголок или глядя в глубокую синеву озера, можно увидеть азалии. Если и есть хоть один цветок на свете, который олицетворяет цвет, — это азалия. Это — радуга цветов, и нет такого оттенка, который нельзя было бы найти среди этих цветов. Когда смотришь на азалии, видишь палитру самой природы.

В другое время года цветут фиолетовые ирисы, желтая и белая лаванда. А когда распускается прекрасный бело-розовый лотос, на водной глади происходит небольшой взрыв, будто возвещая достижение совершенства. Последний триумф красок в году — это великолепие осенних кленов. В Японии клены красуются на самом виду, они растут повсюду и осенью горят, как пламя. Кажется, будто они хотят померяться красотой с закатным солнцем. Осенью Япония — уже не страна Восходящего Солнца, а страна закатов, когда солнце опускается за горизонт в пышной маске из алых листьев. И разве кончается на этом ежегодный труд природы? Нет, конечно. Последним приходит снег, и красота его заключается не столько в самих нежных снежинках, а в том, как они ложатся на очаровательные домики, храмы и фонари. В это время японский сад олицетворяет собой белую печать природы, как бы говорящую: «Одобрено». Снег — это, пожалуй, последний, самый главный штрих в картине японской природы, и зимние пейзажи очень дороги для всех японцев. Однажды в середине лета один японский император приказал накрыть миниатюрные горки в своем саду похожим на снег белым шелком, чтобы придать пейзажу ощущение зимней прохлады. И даже при самом поверхностном знакомстве с японским искусством становится ясно, что снег является излюбленной темой для кисти художника.

В Японии сосна — символ долголетия и счастья. Вот почему почти все садовые ворота сделаны из сосны. В одной из японских пьес есть такие слова: «Символ неизменности — да продлится слава их до конца времен — это две сосны, состарившиеся вместе». Здесь речь идет о двух известных соснах из местечка Такасаго.[10] Например, во время свадебных торжеств «ветку мужской сосны помещают в один сосуд, а женской — в другой. Общий вид обеих композиций одинаков, но ветка женской сосны тянется чуть ниже ветки мужской сосны в противоположной вазе». Общий замысел вышеупомянутой композиции является прообразом «вечного союза». Таким образом, сосна символизирует дружбу и любовь супругов и верность, которую они хранят до самой глубокой старости.

Камо-но Тёмэй был буддийским отшельником. Он жил в двенадцатом веке и написал небольшую книгу под названием «Ходзёки» (Записки из кельи). В этом произведении Камо-но Тёмэй описывает, как он оставил мирскую жизнь и нашел приют в хижине в самом сердце Японии. Он жил в горах, пел и читал любимые книги, и вот что он пишет: «Когда приблизился шестой десяток лет моей жизни, который сейчас уже исчезает, подобно капле росы, я построил себе последнее прибежище. Я словно путник, который нашел себе приют на одну ночь, словно шелковичный червь, соткавший себе кокон». Мы видим этого счастливого старого человека, который медленно бредет среди холмов, собирая по дороге цветы, человека, с наслаждением изучающего пути и тайны природы. Он был не только творческим, но и глубоко религиозным человеком. «Мне не нужно беспокоиться о строгом соблюдении заповедей, — пишет он с суховатым юмором. — Я живу в полном одиночестве, кто станет искушать меня?» Камо-но Тёмэй жил в мире с самим собой, основой его существования была не мирская суета, а творения природы: холмы и долины, цветы и деревья, журчащая вода и восходы луны. Вот его собственные слова: «Ты бежал от суетного мира, чтобы жить в уединении среди холмов и лесных дебрей, чтобы обрести покой в душе и идти путем Будды».

Одним из самых убедительных подтверждений любви японцев к Природе является Праздник Бон (Праздник душ умерших). По поверью, в июле души умерших возвращаются на землю из темного Царства мертвых. Для призрачных гостей готовятся небольшие угощения, фонари зажигают на кладбищах и на соснах, приносящих счастье.

Раньше, как известно, японцы часто совершали харакири. При этом считалось, что потом их души возвращаются на землю, чтобы скитаться по всей стране, похожей на огромный сад. Зачем же они возвращаются? Они бродят среди холмов и деревень, чтобы еще раз взглянуть на цветы и сады, где раньше пережили столько счастливых минут. Невидимые толпы душ приходят в этот мир из темного Царства смерти, где правит Эмма, когда сияет солнце, когда лепестки цветов порхают на ветру, словно стайка бабочек, когда все вокруг полно жизни.

Большинству из нас хорошо знаком японский флаг: красное солнце на белом поле. Естественно было бы предположить, что этот символ изначально был связан с Аматэрасу, Богиней Солнца. Но подобное предположение ошибочно. В древности разнообразные астрологические символы изображались на китайских знаменах: «Солнце с живущей на нем Трехногим Вороном, Луна с живущим на ней Зайцем и коричным деревом, Красная Птица (символизирует семь созвездий в южной четверти зодиака), Темный Воин или Черепаха (символизирует семь созвездий в северной четверти), Лазурный Дракон (семь восточных созвездий), Белый Тигр (семь западных) и седьмое знамя, символизирующее созвездие Большой Медведицы». Китайские знамена с изображениями солнца и луны заслуживают особого внимания, поскольку солнце олицетворяет старшего брата императора, а луна — его сестру.

В седьмом веке японцы заимствовали эти знамена из Китая, но с течением времени отказались от многих оригинальных астрологических символов, которые были столь любимы в Китае. Когда в 1859 году появилась нужда в национальном флаге Японии, для него решено было взять изображение солнца. Но солнечный диск без лучей казался слишком простым, и тогда создали более сложный рисунок: хризантему с шестнадцатью лепестками. Мы можем только гадать, как связаны солнце и хризантема. И то и другое было весьма почитаемо в древнем Китае. Возможно, японский художник хотел изобразить солнечные лучи и нашел удачную ассоциацию в цветке хризантемы.

Хризантема — национальный японский цветок, и он был привезен в Европу именно оттуда. Все мифы, особенно история о Лодке Сокровищ с Богами Счастья на борту, украшались бесчисленным количеством хризантем. Лодки, замки, мосты и многие другие предметы были украшены цветами хризантем. Также японцы всегда отличались способностью придумывать красивые имена, и особенно это касается названий видов хризантем. Как поэтично звучат такие имена, как Сонная Головка, Золотая Роса, Белый Дракон и Звездная Ночь!

Давным-давно на лугу росли бок о бок две хризантемы: белая и желтая. Однажды мимо проходил старый садовник и обратил внимание на Желтую Хризантему.

[9] Печень людей и животных часто фигурирует в японских легендах. Считалось, что печень обладает целебной и магической силой.

[10] «Такасаго» — знаменитая легенда, на тему которой были созданы народные песни, лирические стихи и впоследствии пьеса театра Но. Возле бухты Такасаго росли две древние сосны. Согласно древним народным поверьям, в каждом дереве живет дух. Две эти сосны — любящие супруги — стали поэтическим символом верной любви.