Тайна двух океанов. Победители недр: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Пойдем, Михаил!

К часу ночи большая часть работы была закончена. Мареев отправил товарищей спать. Малевская и Володя нуждались в отдыхе перед отправлением в дорогу, особенно перед долгим и тяжелым маневрированием, связанным с выходом торпеды из снаряда и переходом ее на вертикаль. Брускова тоже нельзя было переутомлять.

Мареев остался один в нижней камере. Надо было наполнить кислородом резервуар и баллон, проверить аппарат климатизации, доделать некоторые мелочи. Он продолжал работать со всевозрастающей энергией.

Наконец сделано последнее, и он остался одиноким в безмолвии недр, в мертвой тишине слепых глубин. Идти спать? Сна не будет – это Мареев твердо знал. Он провел рукой по лбу, постоял минуту, потом погасил все лампы, оставив лишь одну, самую слабую, и опустился на мягкие, зашитые в мешки связки неиспользованных проводов.

Как будто сам собой открылся в душе какой-то клапан, и мысли, чувства, образы ринулись на свободу и заполнили камеру. И сразу из этого хаоса выплыл и властно все закрыл собой один образ – бесконечно милый и родной… И с ним надолго остался Мареев в тишине этой ночи, прощаясь с жизнью, со всеми незавершенными и захватывающими планами, с мечтой об ослепительном, неизведанном еще счастье, так неожиданно найденном здесь, в мертвых глубинах, и здесь же потерянном… Время остановилось, как будто прислушиваясь к тому, что происходит в душе Мареева. Иногда он выпрямлялся, привычно проводил рукой по лбу и вновь опускал голову на руку.

Легкий скрип приподымающейся люковой крышки наполнил камеру грохотом поезда в туннеле. Мареев вскочил и, стремительно подавшись вперед, замер на месте.

Малевская тихо спускалась по лестнице, придерживая одной рукой опускающуюся над ней крышку люка. Так она простояла несколько мгновений, пока в слабом свете лампочки разглядела горящие глаза и окаменевшее движение Мареева.

Она приблизилась к нему.

– Никита… – Ее голос был чуть слышен и дрожал. – Никита… Я не могла заснуть… Я хотела еще раз поговорить с тобой…

Мареев молчал.

– Никита… Ты должен изменить решение…

Неповинующимися губами Мареев с трудом произнес:

– Это невозможно…

– Никита… пойми… Я не могу уйти отсюда…

– Я понимаю, Нина… – медленно сказал Мареев. – Через несколько часов мы расстанемся… Ты унесешь с собой… мою любовь… Я могу это сказать тебе теперь… Да, я люблю тебя…

Малевская вздрогнула. Мареев порывисто обнял ее и прижал к себе.

– Я люблю тебя, Нина… – шептал он, склонившись над ней. – Я жил до сих пор полной, насыщенной жизнью. Мне казалось, что я беру от нее все, что она может дать. Но ты открыла мне новую, такую яркую, такую ослепительную страницу ее. Почему же ты молчишь?..

Малевская как-то по-детски рассмеялась. Ее тихий смех, казалось, приподнял непроницаемые толщи над ними, наполнив весь мир радостью.

Они долго взволнованно говорили, в неутолимом желании все сказать, о радости зарождавшейся любви, о новых планах, о будущем счастье…

Черная, непроницаемая тьма лежала вокруг снаряда.

– Никита, – нерешительно прошептала Малевская, – надо идти.

– Да, Ниночка, – с усилием ответил Мареев.

– Никита… Я теперь останусь? Правда?

Мареев покачал головой.

– Нет, Нина, – сказал он тихо и твердо, – ты отправишься с Володей. Иди, не беспокойся обо мне. Я твердо убежден, что все кончится благополучно. Бурильщики вовремя доберутся до снаряда… подадут нам кислород… Мы дождемся окончания шахты и выберемся отсюда… Это будет, Нина! Иди и жди меня!..

Глава 25

Володя платит по старым долгам

Понадобилось больше четырех часов, чтобы вывести торпеду из снаряда и направить ее вверх точно по вертикали.

Лишь теперь, после окончания взволнованных сборов, последних тяжелых минут прощания, напряженной работы в торпеде, Малевская и Володя смогли подумать об отдыхе. Впрочем, вопрос об отдыхе, по-видимому, меньше всего интересовал Володю. Он был взбудоражен, его голос звенел, щеки пылали, радостно сверкали глаза.

– Ну, Нина, ты теперь садись на скамеечку и отдыхай, а я на этих пакетах устроюсь. Хорошо?.. Я сейчас достану тебе чего-нибудь поесть… Бульону хочешь? Или какао?

Он чувствовал себя в торпеде по-хозяйски, свободно, заботливо ухаживал за Малевской, стараясь помочь ей в необычной для нее обстановке. Все было ему здесь знакомо и близко. После памятного путешествия в торпеде с Брусковым нынешний рейс казался ему совсем не сложным.