– О торпеде.
– О торпеде?! – вырвалось одновременно у Брускова и Малевской.
– А я все время думал о ней! – восторженно закричал Володя. – Ну, честное пионерское! Я сразу подумал о ней!
– Конечно, – задумчиво произнес Брусков. – Если исходить из того, что разрыв где-то близко… Но мне кажется, что он произошел очень далеко от нас.
– Надо убедиться в этом, насколько возможно, – заметила Малевская.
– Но как же торпеда будет искать место разрыва? – продолжал спрашивать Брусков. – Эту ничтожную точку в огромной толще над нами?
– Я знаю… – опять раздался срывающийся голос Володи. – Мне кажется, что это можно сделать… Если я не ошибаюсь…
Он стоял у стола, смущенный, нетерпеливый.
– Ну, говори, – подбодрил его Мареев.
– Торпеда должна выйти из снаряда вертикально и все время подниматься рядом с проводами… до тех пор, пока не встретит места их разрыва… или пока позволят аккумуляторы…
– Володя, – рассмеялся Мареев, – обещаю тебе, что в следующую подземную экспедицию я без тебя не отправлюсь! Тебе никогда больше не придется пробираться в снаряд зайцем! Он совершенно прав, – повернулся Мареев к Малевской и Брускову. – Именно так я представлял себе поиски места разрыва при помощи торпеды.
– Но ведь ты говорил, Никита, что снаряд не может подниматься вертикально, – сказал Брусков. – Почему же ты думаешь, что это сможет сделать торпеда?
– Нельзя же сравнить мощность моторов там и тут в отношении к весу каждого снаряда.
– Да… – протянул Брусков. – Я этого не учел… – И неожиданно добавил: – Ну, что же! Я готов отправиться в торпеде хоть сейчас.
– Нет! – категорически заявила Малевская. – Ты один не управишься. Я отправлюсь с тобой… Правда, Никита?
– Правда только в том, Нина, – сказал Мареев, – что он один не управится.
– Пожалуй, одному, в самом деле, не годится, – согласился Брусков.
– К сожалению, – продолжал Мареев, – двум в торпеде не поместиться. Она рассчитана только на одного человека. В противном случае, не ты, Нина, а я отправился бы с ним.
Разочарование и досада промелькнули на лице Малевской.
– Как же быть?
– Придется попробовать одному, раз нет выбора, – сказал Брусков.
– Михаил… – запинаясь, произнес Володя, – а я?.. Я ведь с тобой работал в торпеде. И было не очень тесно… Разве я не смогу тебе помочь? Никита Евсеевич, пожалуйста, разрешите… я ведь понимаю в электротехнике…
От волнения голос у Володи дрожал, лицо то бледнело, то краснело, глаза с мольбой и страхом попеременно останавливались на Марееве, Брускове и Малевской.
Это неожиданное предложение вызвало жестокий спор среди участников заседания. Малевская категорически возражала против намерения Володи. Она считала недопустимым участие ребенка в таком опасном деле. Однако Брусков вступился за Володю. Володе, говорил он, грозит гораздо большая опасность, если его, Брускова, попытка окажется неудачной. Он Володю знает, да и все его знают, – он будет очень полезен в торпеде.
Спор продолжался все более ожесточенно. Он закончился лишь тогда, когда Мареев заявил, что в интересах экспедиции он присоединяется к мнению Брускова.
Глава 15
Катастрофа
Из широкого, мешковатого скафандра темно-зеленого цвета выглядывает счастливое Володино лицо. Малевская обнимает и целует его в последний раз.
– Володя! Влезай, живее!..
Голос Брускова, глухо звучащий из стальной утробы торпеды, не позволяет затягивать прощание.
Володя наспех целует Малевскую и вырывается из ее объятий. Мареев крепко пожимает его небольшую, еще по-детски пухлую руку, на которой болтается широкая перчатка от скафандра. На спину Володи, нагруженную плоским ящиком с аппаратом климатизации, свисает шлем, прикрепленный к воротнику скафандра и поблескивающий огромными круглыми стеклами очков. Володя быстро ощупывает шлем, проверяет на своем поясе электролампу, запасную батарею к ней, небольшой топорик и, взмахнув на прощанье рукой, лезет под низкий треножник электрического домкрата, на котором стоит длинная, похожая на гигантский артиллерийский снаряд торпеда. Ее чешуйчатая тупоносая вершина уставилась прямо в центр выходного люка снаряда.