— Ты спишь, как смертный, а я, по-твоему, дикарь…
— Слушай, дитя Тьмы и Вечности, сейчас на дворе уже двадцать первый век, в гробах уже не спят — не модно. Пора, знаешь ли, привыкать к современному ритму жизни, пан Станислав. Так что ты как-нибудь так.
— Через пятак. От тебе и проснулся в будущем веке. Голову преклонить негде.
Роман усмехнулся, толкнул вампира на спинку дивана, прижал — тот снова зевнул и, ёрзнув плечами, разлёгся уютно, как кот. Роман примостился сбоку. Он почему-то чувствовал себя, как мальчишка, ночующий вместе с приятелем в шалаше собственного изготовления — было неудобно, но на удивление славно и по-детски весело. Сами собой забылись амбиции, забылись дурные игры, жадность, досада…
И качающаяся голубая дремота склеивала веки сама собой.
Уже перед тем, как позволить себе заснуть, Роман ткнул Станислава в бок и сонно спросил:
— Я ещё хотел узнать — а чего ты… не разнёс по ветру эту ненормальную с ножом, а?
Станислав вздохнул и пробормотал, проглотив зевок:
— Завтра, завтра… после заката…
Роман проснулся с полузабытым ощущением тепла и мягкой истомы, как в детстве, когда в школу не надо, а можно понежиться в постели, не раскрывая глаз и потягиваясь. Но уже через минуту он вспомнил события ближайшего времени и сообразил, что дремать и наслаждаться некогда.
Вампир исчез.
На узком диване было уж чересчур просторно.
Роман рывком сел и огляделся. Каморку было не узнать: она вся светилась голубоватым призрачным светом, она благоухала ладаном, ванилью и свежестью и, казалось, вся была населена шепчущими тенями. Каморка теперь стоила люксовых апартаментов, но Станислав ушёл.
А Роман почувствовал голод и ужас.
Всё. Хватит с тебя. Наигрался.
И то. Ты же, Ромочка, обнаглел до последних пределов. Хозяина за руки хватал, дурацкие вопросы задавал, трепался, фамильярничал — это со старым-то вампиром! А он — добрейшее существо — в благодарность за сломанную рамку и не мешал тебе сидеть у него на шее. И ни звука против — грейся, упырь поганый, грейся. Но сколько же можно — ты ж весь день грелся.
Хорошего — помаленьку.
Роман вздохнул. Ну да, а ты-то уже навоображал себе! Приятель вампира! Или даже — товарищ! Да тамбовский волк тебе товарищ…
Роман потёр ладонью замызганную подушку и поднёс ладонь к лицу. От пальцев тонко пахло ладаном.
— Стасенька, — пробормотал Роман печально.
— Ты чего хочешь, Ромек? — отозвался вдруг вампир под самым ухом.
Роман чуть не подпрыгнул от неожиданности. Станислав вышел из тени, как сквозь стену прошёл. Его русые волосы теперь были связаны в хвост, он был одет в замшевую куртку с бахромой, бархатные штаны и короткие сапожки. И он вполне мог бы позировать для нового портрета — городской вампир начала двадцать первого века. Только мрачный.
— Стаська! — закричал Роман в восторге. Право, обычно он лучше владел собой, но тут уж особый случай вышел.
Станислав улыбнулся.
— Ты отчего это всполохнулся, Ромек? — спросил он, присев рядом. — Куда я денусь?
— Кто тебя знает, чёрт полосатый, — Романа опять понесло. Он вдруг сообразил, что от тона ничего не меняется, что Станислав уже оценил Романа по каким-то личным критериям и решил, что Роман ему подходит. Вместе с трёпом, фамильярностью и резкими словечками. — Это ж современный Питер, тут всё, что угодно, может случиться.
Станислав кивнул, снова становясь мрачным.
— Та и случилось.
— Что такое?
Станислав хмуро дёрнул плечом.