— Да не бери в голову, — Роман потянулся к одному из огоньков, и огонёк скользнул к нему в руку, как живая птичка. Свечи не получилось — капелька трепещущего света задрожала прямо на кончике Романова пальца.
— Вот чёрт, — пробормотал Роман и попытался стряхнуть огонёк. Огонёк даже не мигнул — он держался, как приклеенный. Роман потряс рукой. Огонёк перескочил с указательного пальца на средний.
Станислав коротко рассмеялся и дунул на огонёк. Тот качнулся и исчез, как потухает огонёк свечи.
— А, вот так, — Роман кивнул и протянул руку в темноту. Он кое-что ощутил, понял принцип и был твёрдо уверен, что на этот раз должно получиться, но вместо свечи из его ладони вырвалась длинная зелёная искра и погасла, обрисовав на мгновенье в пыльной темноте дымный зеленоватый череп.
— Ого, блин… — протянул Роман озадаченно и вопросительно посмотрел на Станислава.
Тот еле сдерживался, чтобы не расхохотаться.
— Твои штучки? — спросил Роман сконфуженно.
— Та мои. А чьи ещё?
— Ладно, кончай уже прикалываться, чародей. Пришли.
— Прикалываться? К чему?
— Подтрунивать.
— А…
Роман нашарил ключ, отпер дверь, и из каморки пахнуло затхлостью и упырями. Мертвечиной. Станислав поморщился.
— Как будто и душно, а, Ромек?
— Да уж, не розами благоухает.
Роман зажёг электрическую лампочку, резанувшую голым мёртвым светом по глазам — и Станислав отшатнулся и зажмурился.
— Ой, погаси!
— Тут окон нет…
— То не страшно. Сейчас мы тут устроимся, Ромек.
Роман пожал плечами и щёлкнул выключателем.
Станислав потёр глаза — и, взмахнув рукой, повесил в воздухе плывучую гирлянду голубых огоньков. Огляделся, прошёлся вдоль стены, чуть касаясь оштукатуренной шершавой поверхности — и слегка стукнул по ней ребром ладони. Откуда ни возьмись потянуло свежим холодным воздухом и запахло сырой землёй и дождём. Станислав обернулся, удовлетворённо улыбаясь.
— Здорово, — сказал Роман. — Только темновато.
Станислав провёл рукой по столу, оставляя на пустой консервной банке, на ржавом чайнике, на треснувшем стакане пучки светящихся призрачных шариков. Потянулся, посмотрел вверх — и потолок, как показалось Роману, поднялся в гулкую пещерную высоту и населился качающимися синеватыми тенями. Страшная комната приобрела странный нечеловеческий уют.
Станислав присел на продавленный диван отдохнуть от трудов праведных. Роман устроился рядом.
— А домовина где у тебя? — спросил Станислав и зевнул. — Скоро светает.
— Так ведь… а… а что ты имеешь в виду?
— Что. Гроб.
— Что?! — Роман чуть не подпрыгнул на месте. — Какой ещё гроб?
— А спишь-то ты где?
— Ну ты, Стаська, даёшь… не в гробу же! На диване и сплю, если вдруг остаюсь тут.