— Это неправда
— Она сама сказала мне это. И ведь умница приезжала сюда из-за щеголя. И ведь лебядь была у умницы из-за щеголя. И ведь кожух сошел с ума от щеголя. И ведь лицедей флиртует со щеголем. Ведь все из-за щеголя и вы относитесь к этому спокойно.
Разстрига колебался.
— Не знаю, правы ли вы
— Права ли. Вы дурак и слепец.
Но он действительно сознавал, что купчиха была права.
Вы правы, вы правы, согласился он. Я только что видел вашего мужа. И я жалею, что я отпустил его так и не последовал первоначальному моему впечатлению с ним там же расправиться. Но время от нас не ушло. Мы сможем настичь их, в лесу, как я думаю, во всяком случае.
— Прекрасно, мы туда и поедем.
И покинув дом разстрига со швеей отправились в лес. Когда она выходила на террасу все завтракали. Они возвращались как угорелые с криками.
— Мы рады всех вас видеть, господа, сказал разстрига, но у нас есть чрезвычайно важное дело требующее исключительного вашего внимания.
Их вид был суров. Присутствующие переглянулись.
— Вы уже закончили все ваши дела господа и уселись спокойно за стол. Но торжество и ваше (читателя), что все кончилось благополучно совершенно преждевременно. Сейчас этому вы увидите лучшее доказательство.
Шестеро отложили ножи и вилки и уставились на двоих.
— Щеголь, я приехал сюда для того, чтобы заявить вам, что вы оскорбитель чести всех и что я вызываю вас на дуэль.
— Еще одна дуэль, всплеснул руками щеголь
— Как еще одна, осведомилась купчиха
— Щеголь уже вызван на дуэль и лицедеем и кожухом, лицедей кожухом и нам предстоит до трех дуэлей.
— Я считаю, что если разстрига хочет драться, то ему надо драться со всеми тремя. Иная постановка вопроса едва ли допустима (швея).
— О да, разстрига, после позора допущенного вами у щеголя, сказал лицедей, вам придется драться и со мной.
— И со мной, сказал кожух, я помню вашу позицию у меня и знаю о ваших разговорах с лебядью.
— Но почему я должен бороться с вами, я только хочу драться со щеголем.
— Нет вы должны драться со всеми, добавила лебядь
— У нас таким образом четыре пары, вскричала умница, и жены секунданты мужей.
— Нет, ответила купчиха. Я против моего мужа. И пока вы будете вести всю эту канитель и драться друг с другом я решу вопрос этот иначе. Она вдруг достала из кармана револьвер и сказала. Я приехала сюда убить моего мужа.
Все остолбенели.
Не удивляйтесь. Я знаю все лучше, чем знаете вы. Здесь нет других виновных кроме щеголя. Все не причем. Но не он ли запутал нас всех.
Это щеголь был другом швеи и ему она верила. Но одновременно он обманывал ее. Ибо это щеголь отнимал умницу у лебяди, лебядь у мужа, лицедея у кожуха, кожуха и лебяди и швею у разстриги. Это он один, кто посеял все это. Если бы не он, то не было бы того, что есть и ничего не было бы.
Все смотрели на щеголя с восхищением.
Вот почему я должна его убить, сказала купчиха. Все эти ваши разговоры о дуэлях пустяки совершенно ничего незначащие, и все это слепота. Я только одна знаю, кто наш настоящий герой.
Швея смотрела на щеголя с гордостью не меньшей, чем остальные. Кожух сватил купчиху за руку.