Себастиан пожал плечами.
— Ну… если предположить, что вещество- это материя, а потоки и свет что-то вроде энергии, — неуверенно пробормотал Тимур. Затем отрицательно мотнул головой и уверенно заявил: — Хотя нет, ерунда. Этак я так до чего угодно додумаюсь.
— Ладно, — ухмыльнувшись, решил Курц, — Диану будем пытать позже. Сначала закончим с этим испытанием. Итак, раз в пятьдесят лет Эзекиль перетаскивает с Земли трёх человек. Лишь эти три человека могут войти в гнездо, или, как его звал Ксандер, инку… инкубатор. Что да как там происходит- неведомо никому. Но после того, как заходят они, проходит час, и все выходят обратно. Двое сразу же умирают. Просто падают и умирают. Отчего и почему- неизвестно. Последний становится наместником. Следующие пятьдесят лет он не стареет и всё так же бессмертен. Через пятьдесят лет, в назначенный день и час, возвращается он в гнездо, где ждёт следующих Игроков. Больше бывшего наместника не видит никто. Из башни он так и не выходит.
Сглотнув, Тимур с надеждой в голосе спросил:
— А может, в благодарность за службу Эзекиль его оттуда обратно на Землю отправляет?
— Если бы Эзекиль мог открыть Дорогу внутри инкубатора, он бы тебя прямо туда перенёс. А так, подозревают хранители, он до конца и сам не понимает, чем он пользуется и как этим пользоваться. Овладел он механизмами древних, но освоить их ему не под силу. Не для драконов их Забытые создавали, а для сыновей своих будущих. И Эзекиль без помощи человека в этом инкубаторе- никто.
— И его помощник- наместник?
— Ага. Он постоянно находится либо внутри инкубатора, либо поблизости, в городке Йонбен.
— Какая скучная жизнь у вашего наместника, — заметил Тимур. — Целых пятьдесят лет практически в одном месте тусить.
— Ага. За тринадцать веков своего правления Эзекиль ни разу не выпускал наместника из-под защиты гнезда.
— Суровый, однако, божок.
— Трусливый, — поправил Курц. — Боится без наместника остаться.
По спине Тимура пробежали мурашки.
— Так бессмертного всё-таки можно убить?
— Нет, нельзя, — ответил Курц. — Даже если тебя сжечь, а пепел развеять, ты появишься снова.
— Откуда ты это знаешь?
Ответил Себастиан:
— Драконы так Игроков на прочность испытывали. Ловили их и жгли. Но через время те всё равно вновь появлялись. Прямо из воздуха. А ежели Игрока просто проткнуть или голову отрубить, то он и так оживёт. Рана затянется, а голова новая отрастёт. Это драконы тоже проверяли.
Тимур непроизвольно схватился за свою шею, словно пытаясь задушить самого себя. Как это, интересно, голова может отрасти заново? Как хвост у ящерицы, что ли? Вместе с мозгом? И прячущейся где-то среди миллиардов нейронов нематериальной сущностью под названием эго, я, личность, душа? Вместе с тем, что позволяет чувствовать и ощущать себя собой в данный момент времени.
… Или в новой голове будет обитать уже совсем другой человек? Не тот, что умирал, не тот, кто краткий миг видел своё обезглавленное тело, не тот, кто успел за этот миг пожалеть о незавершенных делах, о не сделанном и не сказанном? Не тот, кто за этот краткий миг успел что-то понять и стать чуть-чуть другим? Кто же будет обитать в новой голове? Тот самый прежний, или кто-то новый… Всего лишь копия?
А затем шок смыла волна отвращения. Добренькие и благородные драконы сжигали Игроков. Вряд ли всех подряд, но как минимум одному бедолаге не повезло по-крупному- ему выпала честь стать для могущественных хранителей лабораторной крысой. Должно быть, он умирал не раз…
И снова на выручку пришла Диана. Точнее, что-то случилось, неуловимо изменилось. Неизвестно что и почему, но причиной этому явно была Диана. Каким-то образом она могла лечить не только тело, но и психику. В груди Тимура разлилось тепло- будто рядом с сердцем возник очаг, горящий огнём жарким, но нежным. Прохладные пальцы коснулись захлёбывающегося отвращением и ненавистью разума, и потоп из чувств схлынул. Вернулись самообладание, трезвость мысли и рассудительность. Внутри воцарился штиль.
Тимур посмотрел на Диану, одними губами прошептал «спасибо». Девочка кивнула, несомненно, принимая благодарность.
А Себастиан и Курц ждали взрыва. Они видели изменения на лице Тимура, видели, как он побледнел, скривился и, наконец, закипел. Однако его спокойствие явилось для них сюрпризом. Впрочем, приятным.
— Тогда почему Эзекиль боится остаться без наместника? — спросил Тимур. — Думает, что тот сбежит от него?
Курц пожал плечами.
— Может, и так. Помимо того, что наместник постоянно нужен ему для управления инкубатором, есть ещё одна причина. Эзекиль боится оставлять наместника вне досягаемости этих своих… э… сенсоров, вот. Бессмертный всё же может погибнуть.
— Ты же говорил…
Тщательно проговаривая каждое слово, Курц произнёс:
— Погибнуть. Сам. Убить его никто не может. Но он может умереть по собственному желанию. Бессмертный может покончить жизнь самоубийством. Если он пожелает уйти и убьёт себя, он больше не оживёт. Машина, удерживающая его в этом мире, подчинится ему и отпустит его. И…