Первым заметил лежащего в тугаях человека всадник в большой черной шапке.
– Ой-бей, это же хозяин чимбайского постоялого двора! – обрадовался Омирбек. – Веселая будет потеха!
Всадник остановил коня, слез на землю. За ним спешились еще двое жигитов.
Все они с опаской подошли к деревьям, раздвинули их ветки и в страхе отступили.
– Наш бай!
– Вай-вай, совсем мертвый!
– И лежит несколько дней – синим стал!
– Поэтому его и не видел никто уже три дня!
– Э-э, три дня назад он поехал на той к другому баю! Его позавчера там видели!
– Не трогайте его! Нужно позвать людей! – сказал хозяин постоялого двора.
Они стали спорить, кому скакать в аул, а кто останется возле мертвого тела. И тогда на дороге, беззаботно помахивая камчой, появился Омирбек.
Всадники очень обрадовались, увидев Омирбека.
– Ты останешься здесь, – сказали ему. – А мы поедем в аул!
– Япырмай! – покачал головой Омирбек, глядя на синелицего бая. – Как же он предстанет перед очами аллаха такой синенький? Видно, давно умер…
– Стой тут, чтобы птицы его не исклевали, звери не тронули, – приказал хозяин постоялого двора. – А мы поскачем!
– Стоит ли так волноваться? – спокойно произнес Омирбек. – Зачем из-за такого маленького дела поднимать большой шум?
– Как? – удивились жигиты. – Смерть бая – маленькое дело?
– Ты не хочешь оказать ему последнего уважения?
– Омирбек – ты плохой мусульманин!
– Вы меня не поняли, – молвил Омирбек. – Я думаю так: не нужно поднимать шум из-за смерти бая, потому что его легко оживить! Я эго могу сделать тут же, на ваших глазах!
Жигиты онемели от удивления. А потом заговорили все сразу:
– На наших глазах?
– Сейчас? Здесь?
– Он встанет и заговорит?
– Не может быть!
Омирбек усмехнулся, помахал в воздухе камчой: она со свистом рассекла воздух.
– Вы видите эту камчу? Она – волшебная! Она может оживлять мертвых! Встаньте вон там» – Омирбек показал на поворот дороги, – и смотрите!
Жигиты послушно отъехали.
Омирбек размахнулся и ударил бая камчой изо всех сил. Но тот лишь икнул.
Еще удар, еще!.. На десятом ударе бай застонал, открыл глаза. Они у него были совсем белыми на темно-синем лице.