Тайные силы: Интернациональный шпионаж и борьба с ним во время мировой войны и в настоящее время: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Спрашивается, допустима ли такая игра случайностями при хорошей организации и постановке разведки?

Можно категорически утверждать, что с началом военных действий и с отъездом военных агентов из Германии и Австрии, русский Генеральный штаб очутился у разбитого корыта, т. е. без всяких сведений о противнике, без всякой агентурной сети. Отсутствовал, также, какой бы то ни было план работы разведки во время войны. Мы видим в первый период войны не организованную деятельность разведки, а какой-то хаос и неразбериху.

Глубокой зарубежной военной разведкой начинают заниматься все, кому не лень. Одно перечисление всех этих органов может привести в ужас:

1. Главное управление Генерального штаба;

2. Главное управление морского генерального штаба;

3. Ставка верховного главнокомандующего;

4. Верховный начальник санитарной части принц Ольденбургский (по газам);

5. Штабы всех фронтов;

6. Штабы всех армий;

7. Штабы некоторых военных округов;

8. Штабы некоторых корпусов.

Все эти учреждения, каждое самостоятельно и независимо, направляли своих агентов в нейтральные страны и, в большинстве случаев, связывали их с русскими военными агентами — главными руководителями агентуры главного управления Ген. штаба. Связывали их не для того, чтобы последние руководили и координировали их деятельность, а просто как с легальным пунктом связи. [44]

Этот хаос и неразбериха дошли до того, что XI армия насаждала свою сеть в Италии, Швейцарии, Швеции, Сев. Америке и Аргентине, а II-я армия — в Канаде.

При таком положении дела нет ничего удивительного в том, что немецкая контрразведка могла разоблачать целыми пачками агентов русской разведки. В первое время агенты разных организаций, нагнанные в нейтральные страны, как сельди в бочку, начали расшифровывать и проваливать друг друга. Потом постепенно все это улеглось и предоставленные сами себе агенты как бы объединились, начали не без помощи молодцов из контрразведки Николаи, фабриковать разные вымышленные донесения и передавать их каждый своему учреждению. В ставке главковерха создалось впечатление, что раз все донесения разных источников бьют в одну точку, — значит, они верны. Лишь после, при помощи сведений разведок Антанты, ставка смекнула в чем дело.

В конце 1915 года в Париже при французском военном министерстве было создано «Междусоюзническое Бюро» (Bureau Interallie). Задачами этого бюро являлись: «Совместное изучение и выработка общих мер борьбы с неприятельским шпионажем, контрабандой и пропагандой, а также централизация всех сведений о противнике».

Представителем Ставки русского главковерха в этом Бюро был назначен молодой подполковник граф Игнатьев (брат которого состоял в то время военным агентом во Франции), бывший до этого руководителем агентуры штаба Юго-Западного фронта в Париже. Естественно, что к нему потянулись агенты всех вышеуказанных русских разведывательных органов, разбросанных по Швейцарии, Франции и Голландии. К концу 1916 года Бюро объединяло уже 28 самостоятельных организаций. Но фактически граф Игнатьев в то время этими организациями руководил лишь отчасти, а главным образом являлся посредником между ними и их хозяевами на русской территории.

В начале 1916 года Генеральный штаб понял, что с разведкой дело обстоит более, чем плохо, и стал настаивать на [45] том, чтобы подчинить себе всю глубокую зарубежную разведку. По этому вопросу он писал 18 января 1916 г. (№ 102) в Ставку Главковерха: «В июле 1915 г. главное управление Ген. штаба получило от нашего военного агента в Копенгагене тревожные сведения о том, что находившаяся в этом городе группа агентов разведки бывшего штаба Северо-Западного фронта ведет себя настолько неосторожно, посещая увеселительные места и вращаясь в обществе подозрительных лиц, что обращает на себя внимание местных жителей».

Далее говорится о том, что, благодаря этому, немцы из 11-ти агентов переманили к себе на службу 9 человек, и в результате немцами в Варшаве обнаружено и казнено 8 агентов русской разведки. В заключении предлагается, в целях устранения этих и других ненормальностей, объединить всю агентуру в руках Ген. штаба.

Главковерх на это совершенно резонно ответил, что в принципе он, конечно, не возражает против такой централизации всей глубокой агентурной разведки в руках Ген. штаба, но последний должен доказать, что он способен справиться с этим делом. В пояснение этой пощечины Ген. штабу говорится, что «...в начале войны заграничная разведка в смысле освещения армиям положения противника совершенно себя не проявляла, и казалось, что ее совсем нет. Сведения о неприятеле, доставляемые военными агентами, ограничивались ничего не выражавшим перечислением поездов, проходивших через тот или иной пункт. Сведения военных агентов относительно сосредоточения в Буковине до 450.000 австрийцев принесли уже плоды. Нельзя назвать обстоятельной работой и настойчивые сведения о формировании в Германии армии в 275 полков. Подобные сведения, разумеется, убили в полевых штабах всякую веру в возможность получения от военных агентов сколько-нибудь верных сведений и поэтому фронты вынуждены были посадить заграницей в тылу неприятеля свою разведку».

***

Как бы в свое оправдание, Ген. штаб пишет в Ставку главковерха: «... К моменту начала войны, вследствие особо неблагоприятно сложившейся обстановки, может быть, и в связи [46] с некоторыми дефектами в самой организации дела, заграничная разведка во враждебных нам странах фактически прекратила свое существование и военным агентам в нейтральных странах пришлось спешным порядком устраивать разведочную сеть из элементов, имевшихся под рукой...».

Переписка по вопросу о передаче всей глубокой агентурной разведки в Ген. штаб тянулась до июня 1917 года, когда, наконец, эта передача и состоялась. Ген. штаб получил в свое распоряжение приблизительно 40 самостоятельных разведывательных организаций, в каждой 5–15–26 человек, и около 450 отдельных агентов. Право самостоятельного ведения разведки было оставлено только за Кавказским фронтом.

При приеме агентуры Генеральный штаб старался учесть результаты и стоимость работы этой обширной разведывательной организации. Конечно, при царившем тогда в разведке хаосе, полностью этого намерения выполнить не удалось. Однако, все же выяснилось кое-что довольно пикантное. Во-первых, было установлено, что в русскую агентуру довольно глубоко проникла немецкая контрразведка, которая выкачивала деньги за сфабрикованные управлением Николаи сведения. Например, среди сети военного атташе в Италии полковника Ген. штаба Энкеля (бывшего до конца 1924 года начальником генерального штаба Финляндии) была обнаружена целая организация, так называемая «Римская», состоявшая из бывших служащих международного общества спальных вагонов и одновременно находившихся на службе у Николаи, дававшая фабрикуемые последним сведения и поглотившая за 1,5 года около 2.000.000 итальянских лир.

Произведенное в августе 1917 г. обследование результатов работы к тому времени уже самого крупного разведывательного центра русских в Париже — Бюро гр. Игнатьева, дало следующую картину: за время с 1 мая по август 1917 г. им было послано в Россию всего 324 донесения, из них:

— ценных — 38,

— бесполезных — 87,

— несерьезных — 28, [47]

— неверных — 154,

— запоздалых — 17.

В заключение комиссия, производившая обследование, пишет: «Столь ничтожный процент удовлетворительных сведений комиссия признает фактом, свидетельствующим о серьезных недочетах в организации и деятельности названного Бюро (гр. Игнатьева). Успех работ при существующей организации дела Бюро совершенно не отвечает ни задачам, возлагаемым на него, ни особо крупным суммам, отпускаемым на его содержание».