Тайные силы: Интернациональный шпионаж и борьба с ним во время мировой войны и в настоящее время: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А наиболее легендарным агентом службы Вальтера Николаи считают Элизабет Шрагмюллер {18}, блестяще проявившую себя при выполнении многочисленных разведывательных заданий во Франции, Швейцарии, Бельгии, Англии, Италии... При этом ее отличало как выдающееся аналитическое мышление, так и незаурядное личное мужество. Неоднократно Элизабет была на грани ареста, но ей всегда удавалось бежать. И она снова шла на задание. В 1914 году Элизабет была назначена одним из руководителей разведцентра, помощницей Маттезиуса, отвечая за разведсеть, работавшую во французских тылах и на немецкой территории. «Она отбирала агентов и обучала их, отправляя для выполнения заданий в нейтральные страны. У нее было отличное чутье, — она безошибочно делала выбор, разбиралась в психологии, обладала способностями организатора. Она была фанатичной патриоткой. Когда надо, жертвовала разведчиком ради дела».{19} К числу выдающихся агентов Николаи в России, которых можно классифицировать как «агент влияния», можно смело отнести Распутина{20} и Владимира Ульянова-Ленина {21}.

Первая мировая война не была для Николаи неожиданностью, — он к ней готовился давно. И созданная им разведывательная организация прекрасно функционировала, выполняя поставленные перед ней задачи, о чем в книге [17] «Воспоминания о войне» свидетельствует генерал Людендорф: «...Подполковнику Николаи было поручено руководить средствами печати, следить за настроениями в армии, укрепляя боевой дух солдат. Кроме того, он должен был контролировать работу почты, телеграфа, телефонной сети, принимать меры против экономического шпионажа. Николаи справился со всеми поставленными задачами, послужив своему отечеству» .{22}

В числе шести важнейших отделов III-b подчинялся прямо начальнику Генштаба, который в свою очередь был непосредственно подчинен Вильгельму II. Объем полномочия отдела III-b был столь широк, что, как отмечал Николаи, включал «многое такое, что, собственно говоря, должно было бы являться функцией военного кабинета...»{23} Он поясняет, что « III-b не представлял собой ограниченный закрытый отдел», а занимался разведывательной работой, контрразведкой, прессой и политической работой в армии. Ему же были поручены все связи с иностранными военными атташе, а также наблюдение за иностранными посольствами в Берлине. В рамках отдела было создано специальное бюро по сбору материалов об антимонархистской пропаганде. Контрразведчики из III-b занимались и перлюстрацией переписки немцев с заграницей.

Таким образом, отдел III-b возглавлял всю систему разведывательных органов в армии и стране.

«Верховному командованию нужна была не только разведывательная служба, которая могла бы заглядывать за железный занавес вражеских фронтов, в хозяйственную и политическую жизнь различных противников, — писал Николаи. — Все ведомства в армии и на родине, которые получали информацию о противнике, должны были для целей верховного командования быть объединены в единый организм. Эта двойная задача и была возложена на III-b.{24} Поскольку III-b являлся не просто органом военной разведки, а общегосударственным разведывательным и контрразведывательным военно-политическим ведомством, то в нем работали не только офицеры, но и штатские — «знающие заграницу и иностранные языки представители делового мира», а [18] также сотрудники дипломатической службы.

Как свидетельствует Николаи, отдел III-b имел непосредственное отношение к пропагандистской деятельности. В соответствии с этим в составе отдела находилось Военное ведомство печати. Его возглавлял сначала майор Дойтельмозер, а после того, как он был назначен руководителем отдела печати МИД, — майор Штоттен. Ведомство делилось на три департамента: по делам отечественной печати (руководитель Дойтельмозер), по делам иностранной печати (руководитель Герварт) и департамент цензуры (руководитель фон Ольберг). Таким образом, контроль за прессой в военное время, разведывательная обработка материалов иностранной печати, цензура газетной информации и пропаганда за границей были сконцентрированы в Военном ведомстве печати отдела III-b. Обработке иностранной прессы уделялось серьезное внимание. Кроме того, что вся информация просеивалась разведчиками, пополняла и обогащала картотеку отдела, — под руководством подполковника Герварта выпускались объемистые бюллетени «Сообщения иностранной прессы», которые рассылались военным и гражданским властям, а также крупным монополиям — для сведения и органам печати — для организации контрпропагандистских выступлений.

В 1915 году Николаи основал службу внутренней разведки (контрразведки), завербовав информаторов в крупных германских промышленных концернах, учреждениях и даже в частных организациях и группах. Поначалу их также планировалось использовать для сбора косвенной информации об иностранных государствах, но по мере ухудшения политической ситуации в самой Германии Николаи стал все более ценить сведения о внутренних врагах «фатерлянда». (В этом же году контрразведка раскрыла 35 вражеских агентов).

Николаи всем интересовался, все видел, немедленно устраняя ошибки в работе секретной службы, доведя до совершенства службу разведки за границей.

Существует мнение, что Николаи недооценил Соединенные Штаты Америки как вероятного противника в [19] мировой воине и не уделил должного внимания созданию агентурной сети в этой стране. Известный историк разведки Дэвид Кан утверждает, что Николаи «обратил внимание на Соединенные Штаты как на поле оперативной работы лишь за несколько месяцев до вступления США в войну»{25}т. е. в апреле 1917 г. Но мемуары фон Папена и документы свидетельствуют об обратном.

Капитан Генерального штаба Франц фон Папен находился на посту военного атташе в США с 1913 года. В своих мемуарах он пишет: «...большая часть подготовительной работы была проделана моим предшественником (т. е. Гервартом {26}- В.Ф.). В Нью-Йорке был подготовлен оффис с целью получения и передачи военной информации». {27} Речь идет о фирме Амзинк, совладельцем которой был американский немец Генри Виллинк-младший, и о котором Герварт сообщал коллеге-разведчику: «...В свое время я имел много дел с фирмой Амзинк... я подготовил там военно-разведывательный пункт Нью-Йорк на случай мобилизации...» {28}

Можно привести и другие примеры, показывающие, что отдел III-b создал обширную агентурную сеть на территории США задолго до назначения фон Папена. И сеть эта использовалась не только для работы в Америке, но и для подрывной деятельности в Европе, в тылу у противников Германии. Так, в одном из писем к фон Папену, Герварт сообщает, что одновременно направляет ему пакет с листовками. «Вы можете попытаться направить эту листовку для распространения во Франции в посылаемых газетах или письмах через посредство Адольфа Павенштедта {29} или американцев, чье дружественное отношение к Германии и надежность не вызывают сомнений», — писал Герварт. {30}

Даже в высших правительственных сферах у Николаи были агенты. Одним из них была Мюриэл Уайт, дочь известного высокопоставленного американского дипломата. Имя Генри Уайта известно каждому, изучающему историю США XX века. Известный историк Бейли пишет: «Уайт знал Европу, европейских государственных деятелей и европейские проблемы. [20]

Прожив много лет в Англии и Франции и имея дочь, которая была замужем за немецким дворянином и страдала от союзной блокады, он мог особенно хорошо понимать точки зрения обеих сторон». {31}

В мемуарах итальянского премьер-министра Орландо, опубликованных в 1960 г., говорится, что Уайт наряду с государственным секретарем США Лансингом и генералом Блиссом был одним из трех, «без сомнения, наиболее авторитетных» членов делегации США в Париже. Уайт был в числе друзей президента Вильсона и, как единственный республиканец в составе американской делегации, рассматривался там как представитель республиканского большинства в конгрессе.

Его дочь, Мюриэл, родилась во Франции в 1880 г. Интересовалась политикой, принимала участие во встречах отца с коллегами. Так, например, весной 1907 г. она присутствовала при встрече Уайта с бывшим премьер-министром Артуром Бальфуром и вела запись беседы. Мюриэл вышла замуж за кайзеровского полковника, графа Зеер-Тосса. Когда и при каких обстоятельствах Мюриэл стала сотрудничать с отделом III-b нам неизвестно. Но в архиве полковника Герварта сохранилось немало документов, свидетельствующих о плодотворной работе графини в качестве агента.

Советник посольства США в Берлине, а впоследствии секретарь делегации США на Парижской конференции 1919 г. Джозеф Грю записал в своем дневнике, что вечером 20 марта 1915 г. он дал «очень удачный ужин в честь полковника и г-жи Хауз; другими гостями за столом были посол (Джерард), Монтгелас (заведующий американским отделом МИД Германии), чета Герарди (военно-морской атташе США в Германии) и Мюриэл Зеер-Тосс». Однако это был не только великосветский ужин с ближайшим другом президента Вильсона, — графиня Зеер-Тосс выполняла и специальное задание... В этот день Мюриэл передала Теодору Рузвельту, экс-президенту США, ответ на ранее полученное от него письмо».

Что же она писала одному из влиятельных американских [21] политиков, старому покровителю своего отца?

В архиве Герварта сохранилась выдержка из письма, помеченная входящим штампом III-b и озаглавленная: «Рузвельту разъясняется немецкая точка зрения». Целью послания было снять с Германии вину за вторжение в Бельгию. Необходимо отметить, что Рузвельт как экс-президент пользовался большим влиянием в США, особенно среди приверженцев своей партии, и оба воюющих лагеря старались привлечь его на свою сторону. С германской стороны в этой операции активно участвовала дочь Генри Уайта. Мюриэл также регулярно снимала копии с писем отца и направляла их в III-b.

После потопления «Лузитании» в мае 1915 года правительство США направило в Берлин весьма резкую ноту протеста. Джерард пишет, что вскоре после этого он обедал со статс-секретарем Циммерманом: «Среди приглашенных была одна американка, очаровательная женщина, которая была замужем за немцем... Я случайно услышал отрывки из разговора, который она вела с Циммерманом». После ухода статс-секретаря американка изложила Джерарду содержание разговора. Циммерман рассказал ей якобы о телеграмме австро-венгерского посла в США Думбы. Думба сообщал, что американскую ноту не нужно принимать всерьез, так как она «преследовала лишь цель успокоить общественное мнение в Америке и не выражала подлинного мнения американского правительства».{32}

Джерард отправился в МИД к Циммерману, и тот действительно показал ему такую телеграмму. «Разумеется, я протелеграфировал в государственный департамент и написал президенту Вильсону» — вспоминает Джерард. {33} По его мнению, тем самым была предотвращена война между Германией и США в 1915 г. Как видим, в весьма напряженный момент после потопления «Лузитании» германскому правительству, несомненно, надо было знать: действительно ли США готовы начать войну в случае повторения подобных нападений немецких подводных лодок или американские угрозы являются просто блефом. И это задание Мюриэл блестяще выполнила.

Осенью 1916 года графиня Зеер-Тосс совершила [22] двухмесячную поездку в США. В высших кругах Вашингтона и Нью-Йорка, куда она была издавна вхожа благодаря положению своего отца, графиня беседовала со многими лицами, о чем регулярно сообщала в своих письмах. Графиня не теряла времени, даже когда она на пароходе пересекала океан, то продолжала собирать информацию. Кроме собственных донесений, составленных на основании бесед, Мюриэл скопировала ряд важных писем, полученных отцом от государственных деятелей Англии: лорда Керзона, лорда Ньютона и др. С грифом «Строго секретно. Информация из-за границы (прислано из Америки)» донесения направлялись начальнику отдела III-b.

Для поездки графини Зеер-Тосс за океан не случайно была избрана осень 1916 г. Это был период резкого усиления активности тайной дипломатии воевавших держав.

Уже весной 1915 года американская дипломатия рассматривала разные варианты в отношении Германии. Полковник Хауз, побывавший в марте в германской столице, придерживался мнения, что «США не могут допустить поражения союзников, оставив Германию господствующим над миром военным фактором». В этом его вывод был сходен с мнением Джерарда, и именно таково было направление рекомендаций, данных Хаузом в Вашингтоне по окончании поездки. Но Хауз внимательно рассматривал тогда и возможности американо-германского сближения. В этом отношении интересна беседа, которую он имел с Гервартом в американском посольстве в Берлине 21 марта 1915 года.

«Я сидел рядом с Хаузом и затем после еды беседовал только с ним...», — доносил Герварт своему начальнику Николаи.{34} Смысл разговора был следующий: Герварт призывал США «сделать Германию своим другом и подготовить путь к будущему соглашению, которое... совершенно необходимо в интересах христианско-тевтонской культуры и ее идеалов». Хауз внимательно выслушал Герварта и заявил, что он увидел вещи в новом свете. «Он выразил далее надежду, — сообщает Герварт, — что мы с ним не будем терять друг друга из виду и просил меня ему писать... Он попросит посла отправлять ему мои письма [23] нераспечатанными, и я смогу быть уверен, что он их наверняка получит». Герварт уверенно утверждал: «Я считаю чрезвычайно важным сообщить вам, что отныне существует прямой мост между Генеральным штабом и Белым домом в Вашингтоне».{35}

Николаи ответил Герварту: «Ваши сообщения о пребывании здесь полковника Хауза очень меня заинтересовали». {36}

В декабре 1915 года после нескольких скандальных разоблачений фон Папен и Бой-Эд, пойманные с поличным на организации диверсий и саботажа, были демонстративно выдворены из США. Фон Папен возвращался на судне, везя с собой обширную документацию. Во время остановки в английском порту Фалмут на суднах нейтральных государств были проведены обыски. Несмотря на его дипломатическую неприкосновенность, английская разведка решилась провести «активное мероприятие» — изъять архив, подтверждающий акции немецкого шпионажа в США. Это случилось 2 января 1916 года. Военный атташе протестовал: «Я находился на территории нейтрального государства, на голландском судне. Действия адмирала Холла не соответствуют международному праву...». Но английские разведчики не слушали увещеваний Папена и продолжали обыск. Акция удалась, и англичане заполучили бесценные документы. Безусловно, это был серьезный удар по отделу III-b. . .....

В конце января 1916 г. Бернсторф направил в Берлин письмо, в котором обосновывал необходимость прервать компрометировавшие посольство контакты с немецкими диверсантами в США.

«Если сюда засылаются лица с заданием подкладывать бомбы и т. п., то они должны быть снабжены на родине всеми необходимыми средствами и им следует строго запретить даже косвенно вступать в связь с находящимися здесь германскими официальными учреждениями», — писал немецкий посол. Если до того Бернсторф без колебаний покрывал немецких тайных агентов, прибывавших с диверсионными заданиями, то сейчас он явно опасался, как бы не произошел какой-нибудь скандал во [24] время предстоящих переговоров».

А графиня Зеер-Тосс успешно продолжала свою миссию. Беседуя с Грю 26 ноября 1916 г. она сумела выудить у него следующие сведения, тотчас же переданные начальнику III-b Николаи: «Американское правительство очень интересуется всем, что указывало бы на склонность здесь к заключению мира; ему (Грю) дано поручение сообщать во всех подробностях о мирных планах и пожеланиях (Германии)... У него создалось впечатление, что Германия склонна к миру... В этом смысле он и проинформировал свое правительство». {37} Грю также высказал мнение, что «Вильсон имеет теперь серьезное намерение принять участие в том, чтобы войне был положен конец, и во всяком случае, чтобы была созвана конференция воюющих стран, где были бы обсуждены различные пожелания, цели и компенсации». {38}

Однако графиня трезво оценивала ситуацию. «Ни победы Германии, ни победы Англии — такова политика Америки» — резюмировала она в своем донесении.