Пределом всех желаний был мундир, хотя не каждый командир имел его.
Конечно, все хотели выглядеть как можно лучше, но приходилось довольствоваться тем, что имели.
С продовольствием дело обстояло не лучше. У крестьян брать не хотели. В помещичьих дворах в продуктах не было недостатка, правда, иногда приходилось применять силу. Пищу обычно готовили в землянках, так как ночью партизан мог выдать огонь, а днем — дым. То, что оставалось от обеда, укладывалось в вещевой мешок на ужин или на завтрак, ибо специальным предназначением того или иного блюда никто себе голову не забивал. Продовольствия не хватало почти постоянно.
На рассвете раздался приказ остановиться. Партизаны в ожидании распоряжений залегли в молодом сосновом лесу. Люди прислушивались, что делается впереди. В тишине раздался треск сухих ветвей.
— Стой! Кто идет? — крикнул кто-то, щелканьем затвора давая знать, что не шутит.
— Не узнаешь? Свой! — ответил кто-то не по-уставному.
— Не узнаю, — отозвался тот же самый голос. — Пароль!
— Варшава! А ты скажи отзыв, если такой умный, — послышалось в ответ.
— Варка!
После обмена паролем и отзывом стало тихо. По-видимому, они докладывали своим командирам о встрече.
— Ну, пошли! — произнес Василь.
Юрек поднялся. Отряд по-прежнему находился в полной боевой готовности. Только когда вышли на обширную поляну, оружие можно было поставить на предохранитель и перекинуть через плечо.
Вся поляна была заполнена партизанами.
По заведенному порядку сидели группами, скрываясь в тени кустов и деревьев. Чистили оружие, поправляли амуницию и снаряжение.
— Француз! — Юрек даже присел от сильного удара по плечу.
Он обернулся:
— Лёлек!
Тот протянул руку для приветствия. — Привет, старина! Как поживаешь? — произнес он на ломаном французском языке.
— Хорошо! — в тон Лёлеку ответил Юрек.
— Была у вас какая-нибудь работенка?
— И не одна!
— Фью… какой ты важный! — Лёлек оглядел Юрека с ног до головы. — Ты, кажется, уходишь от Олека, да?
— Я ничего об этом не знаю.
— Так я тебе говорю. Идешь в отряд Вереска.
— В отряд Вереска? Это какого?
Лёлек огляделся по сторонам:
— Вон видишь того парня?
Рядом с Горцем стоял высокий блондин лет около тридцати. Слегка сутуловатый, он имел вид человека, несущего на себе какую-то тяжесть. Одет он был в польский мундир без знаков различия, на ногах — офицерские сапоги, закрывающие до половины икры ног. Через плечо проходила портупея, с ремня на красивом плетеном кожаном шнурке свисал внушительный пистолет.
— Этот?
— Что, не нравится тебе?