Юрек испытывал большое беспокойство: Горец выделил его в состав группы по охране шоссе со стороны Стараховице. Он кинулся в сторону города, стараясь убедить командира в необходимости его участия в операции в самых ответственных местах. Горец коротко отрезал:
— Приказ! Понимаешь?
Юрек медленно поплелся в указанном направлении. Группа залегла вдоль обочины шоссе, направив винтовки в сторону, откуда могла подойти к городу возможная помощь.
К складам подъезжали подводы. Партизаны из отряда Березы уже начали укладывать в них первые трофеи, когда в городе, где находился жандармский пост, раздался взрыв гранаты и затрещали автоматные очереди.
Жандармы скрывались за заложенными мешками окнами, ведя беспорядочный огонь. В соответствии с планом захват поста не предусматривался, необходимо было только парализовать его, не допустить, чтобы немцы могли сорвать операцию, главной целью которой были склады.
Неожиданная атака ошеломила гитлеровцев, которые, не зная сил противника, стреляли вслепую, куда попало, в ночь, которая внезапно стала угрожающе опасной. Вызвать подмогу было невозможно — телефонные трубки, снятые с рычагов аппаратов, молчали.
Окруженные со всех сторон, вынужденные рассчитывать только на собственные силы, немцы оказывали отчаянное сопротивление, как люди, которым нечего терять. Ни один из них не осмелился вырваться из этого пекла, ни один не пробовал уйти из окруженного строения.
А именно этого добивались партизаны…
Горец ударил ногой в дверь здания почты. Она была закрыта. Он сильнее нажал на нее плечом, упираясь ногами в порог. Дверь тихо затрещала, но не подалась. Какая-то тень мелькнула рядом и скрылась за углом. Горец крепче стиснул рукоять пистолета. Он всей своей тяжестью ударил еще раз в дверь.
За дверью послышался чей-то испуганный голос:
— Кто там?
— Откройте! Армия Людова!
Щелкнул замок. Двери распахнулись. На пороге стоял пожилой мужчина в нижнем белье, бледный от испуга.
— Спокойствие! Вам ничто не грозит…
Горец переступил порог почты.
Перед ним стояли люди, выселенные из Познаньского округа, а теперь используемые для работы на почте.
— Как пройти в контору? — спросил Горец.
Все поспешно указали на боковую дверь. Пораженные внезапным вторжением ночных пришельцев, они все еще не разбирались в том, что происходит и чего от них хотят.
Клен, который появился вслед за Горцем, смотрел на них, немного усмехаясь.
— Все из-за этой срочной телеграммы, — флегматично сказал он, жуя корку хлеба.
Горец взглянул на него.
— Что ты плетешь, какая телеграмма?
— Как это какая, командир? Гитлеру. Чтобы он нас куда-нибудь поцеловал!
Горец невольно улыбнулся: «У этого всегда что-нибудь на уме». Дверь в контору была открыта. За перегородкой, разделяющей комнату, стоял телеграфный аппарат. Здзих обеими руками поднял аппарат и со всей силой ударил его о пол.
— Заткнись, наконец!
Клен рьяно уничтожал почтовое оборудование. Познаньцы наконец пришли в себя. Испуг исчез с их лиц. Они были бы абсолютно довольны, если бы не страх перед возмездием со стороны немцев.
— Но…
Горец догадался, что они хотели сказать.
— Вам нечего бояться, — успокоил он их, — весь город в наших руках.
В направлении, где находился жандармский пост, раздалась новая автоматная очередь, которая была прервана взрывом гранаты.