— Спрячьте гранату! — спокойно сказал Здзих, подходя к окну.
Петрушка действительно шел в их сторону. Наверное, выследил, что сегодня у них собрание в «клубе». Значит, осторожность, которую они старались соблюдать, была недостаточна. С таким же успехом их мог выследить и кто-нибудь другой.
Петрушка толкнул дверь и остановился на пороге. Глаза всех устремились на него. Он смотрел вниз, исподлобья, как человек, пойманный на месте преступления. Может, таким способом он хотел убедить всех, что пришел сюда не шпионить и не запоминать собравшихся в лицо. «Если хотите, могу выйти отсюда и даже знать не знаю, кто тут был», — словно говорил он всем своим видом.
Ветер ударил в доски, закрывающие окно, обдул лица. Никто не знал, что делать. Петрушка молча, красноречивым жестом сунул руку под пальто.
— «Бомбардировщик»! — крикнул Стефек.
Это действительно была винтовка с обрезанным стволом, называемая «бомбардировщиком» из-за того, что она при выстреле издавала неимоверный грохот. Петрушка держал ее на протянутых руках.
— Вот, а вы мне не верили…
Здзих подошел первый, взял «бомбардировщик» в руки, осмотрел его со всех сторон. Работа была солидная, квалифицированная, вызывающая уважение. Человек, делом рук которого была эта винтовка, знал в этом толк.
— Откуда это у тебя? — спросил Здзих.
— От брата.
С братом история была темной. Кое-что о нем слышали, но не было известно, все ли, что о нем болтали, было правдой. Парень, когда-то порядочный, честный, сбился с пути. «Бесхребетный», — как-то сказал о нем Здзих. Война не церемонилась с такими. Беспорядок, хаос создавали своеобразный омут, который легко втягивал в себя заблудших.
Неприятно было брать в руки это наследство. Здзих заколебался, посмотрел на ребят, ища у них ответа на вопрос, как следует поступить.
— Забери, — всунул он винтовку в руки Петрушки. Тот беспомощно огляделся, на секунду задерживая взгляд на каждом из присутствующих. В глазах Петрушки они читали просьбу не отталкивать его.
— Я это для вас… для вас… — бормотал он.
— Раз принес, так будет твой, — твердо произнес Здзих.
— А вы примете меня?
— Не во что принимать. Можешь всегда приходить. Тебе разве запрещает кто?
— Да, но вы…
— Что «вы»? Что ты хотел сказать?
Петрушка замолчал. Спрятал «бомбардировщик» под пальто.
— Не хотите — не надо! — отреченно произнес он.
Здзиху стало его жаль. Может, напрасно они его обижают? Был он такой же, как и каждый из них. Пригодился бы.
— А ты не обижайся, — примирительно ответил он. — Как будет у нас организация, так примем. Подожди, может, удастся что-нибудь сделать…
— А у вас есть связь с лесом?
— С лесом?
— Не, с партизанами…
— Откуда… — Здзих пожал плечами. В его глазах сверкнула искорка, означавшая удивление. — Разве тут бы кто сидел? — мотнул он головой на ребят.
Петрушка поплотнее запахнул пальто, подошел к порогу.
— Так я могу сюда приходить?
— Ну конечно…