Оля работала секретарем в офисе — принимала звонки, разговаривала с журналистами, колонистами и особенно родственниками колонистов. Последние звонили часто. Как правило, ругались. Марк осенью устроил несколько «корпоративных вечеринок», и как-то само собой вышло, что мы с Олей стали вместе.
Наверное, сначала были общие разговоры. Потом я провожал ее домой — из офиса расходились поздно…
Марк улыбался. Настоял на переводе Оли из секретарей офиса на должность моего зама, чтобы вместе могли ездить по делам колонистов. Родители надеялись, что Оля отговорит от звезд. Андрей советовал жениться. Мы — просто любили.
К Новому году не успели «закрыть» всю Республику.
Передвижная лаборатория переезжала из одного областного центра в другой. Работала неделю-две и отправлялась дальше — по кругу. Заезжала в Минск и возвращалась к нам.
Праведник не находился. Было несколько интересных вариантов, но ни один не внушал доверия. Больше походило — «он самый праведный в нашей деревне».
— Сябра, может, шут с ним? Возьмем, кого есть? — предлагал Андрей. — Или конкурс какой устроим? Кто праведнее?
— Как?!
— В казино сводим. В стриптиз-бар. У кого глазки разгорятся — тех вычеркнем. Потом еще чего придумаем.
— Не надо. Время терпит. Оставим их, как запасные варианты.
— А почему вы ищете только в Республике? — спросил Марк. — Оптина пустынь, кажется, есть. Там, наверное, праведник найдется. Или Киево-Печерская лавра.
— Но это же за пределами Беларуси.
— Да, — согласился француз. — Мы не наберем здесь десять тысяч. Население, включая детей и стариков, немного не дотягивает до десяти миллионов. Это получается — каждый тысячный должен отправиться в полет. В конечном итоге столько и улетит, даже больше. Но не первым звездолетом.
— Будем привлекать соседей?
— Конечно. «Закроем» последний областной центр — начнем работать в Киеве и Москве.
Новый год праздновали с семьями. Рождество — вместе с Олей.
После Старого Нового года приехал мрачный Андрей. Позвал проводить его домой, по пути серьезно поговорить.
Журналист жил в получасе ходьбы от офиса — сна- чала через заснеженный парк с неработающими зимой фонтанами. Потом переулком — на площадь Ленина, к огромной городской елке перед Домом Советов. Возле елки установили несколько горок для детей — но Старый Новый год закончился, и на горках никто не катался. Только под елкой топтались парни и девушки, смеялись.
От площади оставалось подняться вверх по проспекту Мира, мимо квартиры, в которой жил Марк.
— Сябра, мне ссылку кинули, — Энди смотрел под ноги, на черную кашу, бывшую недавно снегом. Наступила очередная оттепель. Праздники закончились.
— И что там?
— Интересная информашка про колонизацию. Журналист писал, лет десять назад. К звездам на самом деле никто не улетает.
— Ну? — Андрею явно требовалась поддержка в виде наводящих вопросов.
— Короче, там такая тема. Есть несколько звездолетов — немного. Собирают молодых идиотов, стригут с них деньги, отправляют типа в космос, а через полгода после старта, когда они типа набирают половину скорости света и связь усложняется, их травят.
— Чего?
— Может, кислород перекрывают. Они и мрут. Засыпают просто — гуманно. Роботы очищают звездолеты и пригоняют на базу, за новыми придурками. А родным ежегодно скармливают записи. Колонисты делают их заранее — на двадцать лет вперед. Поздравления с днем рождения. С праздниками. Просто — «случайные» разговоры.
— Бред.
— На самом деле записывают. Я проверил. Официально — чтобы родственникам было легче. А то сеанс связи растягивается на несколько лет. В общем-то, логично. Оба варианта логичные, мать их.
— Но зачем?!
— Ради денег. Ты знаешь, какие там суммы вращаются? И при этом «New Worlds» остается в небольшом плюсе. Прикинь, сколько они загребают, если корабли — одни и те же? Я верю, что за такие бабки могут и тысячами в расход списывать.