Шварц иногда любил представлять себе, что будет с ним и Цедлером лет через пять. Цедлер, разумеется, станет инженером-строителем, потом поедет за границу и наверняка никогда не вспомнит о том, что он когда-то служил вместе с рядовым Шварцем, не подумает он и о том, что стало с этим Шварцем. У Цедлера на это не будет ни времени, ни желания. Жизнь у Цедлера будет лучше, чем у него, Шварца.
— Скажи, почему ты все это сделал? — спросил Шварц у Цедлера.
— Что именно?
— Пригласил меня на свадьбу, а теперь вот советы даешь.
— Мне многие помогали: мой отец, ребята из бригады, Карин, а здесь, в Еснаке, — Каргер, Грасе. А почему ты так недоверчив?
Шварц ничего не ответил.
— Тебе нужен хороший друг.
— Я согласен.
Цедлер понимал, что своими словами, видимо, нисколько не убедил Шварца.
Филин! Такое прозвище дали вездесущие дворовые ребята мальчику, глаза которого за толстыми стеклами очков казались неестественно большими и безучастными*
Герольд, опасаясь мальчишек, старался, увидев их, заблаговременно скрыться.
Когда ему было шесть лет, он отыскал пустой заброшенный сарай с голубятней и, отгородив себе в нем угол, перетащил туда часть своих игрушек и книжки с картинками.
Голуби скоро привыкли к мальчугану и уже не боялись его. Это тайное убежище Герольда было известно только матери.
С высокой голубятни мальчик с удивлением смотрел вниз на ребятишек, которые суетились, кричали, играли в войну. Однажды, сидя в своем убежище, Герольд стал свидетелем того, как несколько человек преследовали убегавшего от них мужчину. Вот он остановился, беспомощно оглянулся и взмахнул руками, словно хотел улететь. В этот момент раздался какой-то сильный звук. Мужчина дернулся, на мгновение замер, а затем мешком упал на землю. Герольд видел, как один из преследователей подбежал к мужчине и несколько раз пнул его сапогом.
Так, сидя на голубятне, мальчик наблюдал за жизнью на земле. Все происходящее на улице казалось ему непонятным, бессмысленным, чужим и далеким, и он презрительно кривил свой детский рот.
Мать Герольда, преподававшая в школе математику и естествознание, осталась в последние месяцы войны без работы. Ежедневно она по четыре часа занималась с сыном.
— Учись считать, запоминай формулы и законы, — напоминала она сыну. — Они не изменяются и не теряют своей силы.
Герольд и его мать отделились от мира, углубившись в книги и цифры, и так было до тех пор, пока однажды два чужих солдата, разговаривавшие на непонятном языке, не вошли к ним в квартиру.
Заглядывая в шкафы и кладовки, они спрашивали:
— Где фашист?
Увидев тетрадь с формулами, солдаты громко заспорили и ушли из квартиры.
На занятиях в школе Герольд всегда первым справлялся с заданием по математике. Закрыв тетрадку, он с видом превосходства смотрел на беспомощных теперь ребят, которые на улице вели себя громче и наглее всех. И здесь Герольд по-своему мстил им: никому не помогал и не давал списывать.
Свободное время он, как и раньше, проводил на голубятне. Тихо разговаривал с голубями, и они, полностью успокоившись, брали корм у него прямо из рук. Голуби относились к нему дружески: они не оскорбляли его, не насмехались над ним, как мальчишки.
Математика увлекла Герольда. Он был способен держать в голове длинные ряды цифр и комбинаций, поражая своей сообразительностью учителей и одноклассников. Ему завидовали. Но как только кончались занятия в школе, пути Герольда и одноклассников расходились. Ребята предавались шумным забавам и играм, а он всегда оставался один.
Когда Герольд учился в выпускном классе, он познакомился с Марго Гельберг, которая вместе с родителями приехала из Западной Германии. Естественные науки и математика давались Марго с большим трудом.
Герольду поручили помочь девушке. Сначала он делал это охотно. Марго, симпатичная, хрупкая девушка со смешинками в глазах, была прилежна, старалась вникнуть в урок. С помощью Герольда она постепенно поняла и полюбила математику.
Успехи Марго радовали Герольда. Их часто можно было видеть вместе: в кино, на танцах и на прогулках. Девушка пробудила в Герольде самые лучшие человеческие качества: внимание, любовь, доверие, дружбу. Для Герольда Марго была олицетворением красоты, грации, ума и смелости.
Герольда хвалили. Перед поступлением в институт Герольд однажды пошел в дом, где жила Марго. Он перелез через забор и вдруг услышал чьи-то голоса. Герольд узнал Марго, а второй голос принадлежал Вольфгангу Гейнцелю, смазливому, весьма посредственному ученику. Снедаемый любопытством, Герольд пробрался поближе и стал подслушивать.
— Нет, нет! — сказала Марго.
— Иногда я думал об этом…