— Доказано, что это поджог, но нам пока не удалось установить личность преступника. Только ясно: это один из тех, к кому тяготеешь и ты.
— Я ни к кому не тяготею.
— Вон как?!
— Оставь меня наконец в покое! Я ничего не поджигал.
— Ты должен решить, с кем тебе по пути.
Вернер нервно постучал пальцами по столу:
— Герда, безусловно, права: кто не с нами — тот против нас. Третьего пути нет. А тот, кто пойдет против нас, будет сметен с нашего пути…
— Я никому не мешаю.
— Ты этого просто не замечаешь, — не отступалась Герда.
— Тогда направь меня…
— На правильный путь? — подхватил Вернер. — И направим!
Грунделов молча уставился в пол, а затем, оттолкнув стул, встал и вышел из комнаты.
Анна-Мария поставила стул мужа на место и вслед за ним тоже ушла из комнаты.
Поговорив с Гердой, Вернер отправился во двор. Он подошел к кузнице, сквозь закопченное окошко которой было видно, как вырываются языки пламени из горна, возле которого стоял Грунделов.
Вернер подошел к наковальне и взял в руки молот. Грунделов вытащил из углей раскаленный железный стержень. Вернер ударил по стержню, отчего тот в месте удара немного расплющился. При каждом ударе из-под молота сыпались искры. Когда стержень принял нужный вид, кузнец предложил Вернеру передохнуть.
— Мне частенько приходилось работать в кузнице нашего кооператива, — пояснил Вернер.
— То-то я смотрю… — согласился Грунделов и замолчал.
Вернер рассказал кузнецу, как вступил в кооператив.
Сначала кузнец слушал его рассказ равнодушно, но постепенно заинтересовался, прислушался, стал переспрашивать.
Дни бежали быстро, и вот наступил день расставания. Перед отъездом Хаука Герда и Вернер отправились погулять.
Они шли плечом к плечу, слушая пение птиц.
— О чем ты задумался? — спросила Герда.
— О тебе, точнее, о нас обоих.
— Я все еще не верю, что мы вместе. А теперь ты уезжаешь… — Герда грустно улыбнулась. — Когда-то ты сюда приедешь опять?!
— Скоро, — ответил Вернер. — Очень скоро, вот увидишь! — Он повернулся к Герде. — Ах, Герда, если бы ты знала, как я хочу, чтобы поскорее настал день демобилизации.
— А что тогда?
— Тогда я приеду в Картов, навсегда!
— И что же ты будешь здесь делать?
— Работать трактористом… и…
— И что еще? Вернер молчал.