Неделю назад он, получив увольнение, поехал в Картов. Остановился у Шихтенберга. В субботу утром он помог Герде на ферме, и, когда она освободилась, они бродили по лугу, зашли в лес, сели на поваленное бурей дерево и долго разговаривали. В тот день они не разлучались ни на минуту.
Воспоминания о Герде пьянили Вернера, как вино. Он решил жениться на Герде в этом же году, сразу после демобилизации. Жить они будут в Картове. У них родится ребенок, потом еще один… мальчики. Вернер всегда относился с уважением к женщинам в положении. А уж Герду-то он будет просто на руках носить.
Вернер подошел к окну. В этот момент в дверь постучали. Вошел Бюргер.
— Здравствуйте, товарищ унтер-офицер!
Вернер подал ему руку. Они сели.
— Я к вам с просьбой, товарищ унтер-офицер.
— Слушаю вас.
Бюргер достал из кармана письмо, положил его на стол и придвинул свой стул поближе к Хауку.
— Вы, наверное, знаете, что в Картове я познакомился с Гертрудой. И вот я получил от нее письмо. Прочтите его, пожалуйста! — смущенно попросил солдат.
— Когда вы получили это письмо?
— Неделю назад.
Хаук развернул лист.
Вернер вернул письмо Бюргеру, который тихо сказал:
— Я сначала думал, что не нравлюсь ей, а теперь она пишет, что любит меня. Она очень хорошая девушка, добрая такая, правда?
Вернер кивнул в знак согласия.
— Я хочу ей написать, а вот писать-то грамотно не умею, читаю и то не ахти как…
«Сколько лет после окончания войны прошло, а еще есть и такие люди», — подумал Вернер, а вслух сказал:
— Тогда мы сейчас же с вами напишем ей письмо. Бумага у вас есть?
Бюргер кивнул и подал Хауку лист бумаги.
— Вы диктуйте, а я буду писать.
Бюргер подпер голову руками и, сосредоточенно нахмурившись, произнес:
— Моя дорогая Гертруда! — И уставился на Хаука, пока тот не закивал в знак одобрения головой.
Когда письмо было написано, Хаук прочел его вслух и отдал Бюргеру.
— Спасибо, товарищ унтер-офицер, — поблагодарил солдат. — Если бы я мог научиться так писать, но уже поздно…
— Никогда не поздно, товарищ Бюргер. Если вы хотите, мы с вами можем заниматься каждую неделю. Я вам помогу.
— Да?! — обрадовался солдат и, положив письмо на стол, добавил: — Тогда давайте сейчас и начнем!
В понедельник артиллерийские расчеты занимались на местности. Унтер-офицер Бауман вел свой расчет через холм в направлении леса. На занятия он вышел голодным, потому что вернулся в казарму незадолго до подъема и не успел позавтракать. Выстроив расчет в одну шеренгу, он крикнул:
— Не разговаривать в строю!
Бауману явно было не по себе. «И как только Брауэр додумался в понедельник утром проводить занятия на местности, когда в воскресенье многие солдаты были в увольнении!» — недовольно думал Бауман. Правда, просматривая план-конспект Баумана, командир взвода похвалил его. Это, конечно, приятно. Бауман лениво зевнул, вспомнил, что ему предстоит сначала провести занятие на тему «Ориентирование на местности», а затем — по отработке приемов преодоления препятствий.
Солдаты тихо переговаривались между собой.