Сарьон зажмурился.
— Старина, я так долго не продержусь, — донесся до него чей-то обиженный голос.
Сарьон открыл глаза и, к изумлению своему, ничего не увидел.
Впереди простирался пустой, темный коридор. В нем не было никого, если не считать парящего в воздухе Симкина.
— К-как? А паук?..
Сарьон принялся лихорадочно озираться по сторонам.
— Иллюзия! — с презрением произнес Симкин. — Я точно знал, что он ненастоящий! Элспет хороша, но не настолько. Чтоб мгновенно сотворить настоящего паука? Ха!
Он фыркнул. Но потом его посетила неожиданная мысль.
— Кнечно, — добавил Симкин, округлив глаза, — всегда возможно, что в коридоре поставят сторожить настоящего паука. А я и не подумал. Кровь Олминова, мы же влетели прямехонько в середину паутины!
Тут молодой человек заметил, в каком ужасе пребывает Сарьон, пожал плечами и хлопнул его по плечу.
— Пожалуй, старина, мы б тогда малость влипли, а?
Сарьон был слишком измучен, чтобы произнести хоть слово; он тяжело дышал — каждый вздох причинял ему боль — и пытался вытеснить ужас из своего сознания.
— Далеко нам идти? — наконец спросил он и, пошатываясь, двинулся вперед.
— Туда... за поворот... — Симкин указал куда-то вперед. — Кажется...
Взглянув на усталого каталиста, ковыляющего рядом с ним, молодой человек спросил:
— Ты так и собираешься идти?
Сарьон угрюмо кивнул, хотя он давно уже перестал ощущать собственные ноги, и теперь ему казалось, будто он волочит за собой мертвый груз. Крики приближались. Оглянувшись, Сарьон увидел позади пляшущие огоньки — а может, это у него рябило в глазах. Он точно не знал. Да это его сейчас и не волновало.
— Они догоняют! — прохрипел каталист; слова отозвались в горле резкой болью.
— Я их остановлю! — воскликнул Симкин.
Он развернулся в воздухе и вскинул руку. Из руки ударил луч света, ударился в потолок и взорвался. И воздух мгновенно наполнился грохотом падающих камней и удушливым запахом серы.
Ослепленный, оглушенный, рискующий в любой момент получить по голове камнем, Сарьон ринулся вперед, поддерживаемый Симкином.
— Вот, теперь они некоторое время будут заняты, — заметил очень довольный собою Симкин, пока они неслись по коридору.
Каталист плохо помнил, что происходило дальше. Он бежал, спотыкался, падал. Кажется, Симкин поднимал его на ноги, и они бежали дальше. Еще ему смутно помнилось, как он просил Симкина оставить его здесь, в темноте, чтобы он мог лечь и спокойно умереть и не чувствовать больше этой боли во всем теле. Он слышал крики позади. Потом крики прекратились, и Сарьон захотел остановиться, но Симкин ему не позволил, а потом снова были крики, и наконец — солнечный свет.
Солнечный свет. Это было единственным, что могло пробиться сквозь темную пелену страха и боли, окутывающую Сарьона. Они вырвались! Они убежали! Сарьон почувствовал дуновение ветерка, и оно придало ему сил. В последней вспышке неведомо откуда взявшейся энергии каталист рванулся к проходу, сияющему в конце туннеля.
Что он будет делать, очутившись на поверхности? Отступятся ли эльфы или будут преследовать их и в лесу? Погонятся, схватят и потащат обратно? Сарьон этого не знал и знать не хотел. Он чувствовал прикосновение солнечных лучей к лицу, видел траву под ногами, деревья, распростершие над ними свои ветви, и знал, что все будет хорошо. Просто знал, и все.
Переполненный ликованием и ощущением победы, Сарьон добежал до выхода, вырвался на свет... и едва не рухнул с отвесной скалы.
Вцепившись в каталиста, Симкин оттащил его от края и прислонил к каменной стене. Сарьон рухнул на колени. Поначалу он даже не осознал, что произошло, поскольку от усталости ничего не соображал. Когда же головокружение прошло и Сарьон сумел оглядеться по сторонам, он увидел, что они с Симкином сидят на небольшом скальном выступе, выдающемся футов на десять, — а внизу, футах в ста под ними, если не больше, раскинулся речной каньон, густо поросший лесом.
У Сарьона болело все тело, а надежда разбилась вдребезги, как будто и вправду сорвалась с утеса и ударилась об землю. Он посмотрел на Симкина, не в силах произнести ни слова.
— М-да, это и вправду как-то неожиданно, — признал молодой человек, оглаживая бородку и поглядывая на верхушки деревьев.
— А, знаю! — внезапно воскликнул он. — Проклятье! На второй развилке надо было поворачивать вправо, а не влево! Вечно я промахиваюсь!