Симкин выбрал из волос и бороды мелкие веточки и принялся расчесывать кудри раздвоенной палочкой, подобранной с пола.
— Вам тоже лучше быть наготове, — заявил он, взглянув на Сарьона. — А не могли бы вы придумать что-нибудь получше, чем эта тусклая ряса? О, идея! Откройте для меня канал! Я вас в два счета принаряжу. Листва... листва медного клена! То, что надо. Скромно и со вкусом. И ветка сосны в стратегически важном месте. Великолепно! Сосновая хвоя сперва немного покалывает, но вы быстро привыкнете. Ну давайте же! В конце концов, вы ведь собираетесь жениться...
— Нет, не собираюсь! — воскликнул Сарьон, вскочил и принялся лихорадочно мерить шагами пещеру.
— Ну конечно же нет, — со смешком произнес Симкин и осекся. Кашлянув, он с надеждой взглянул на бледного каталиста. — Я просто имел в виду, что в этом нет ничего такого уж немыслимого, ведь правда? Элспет и в самом деле очаровательна. Исключительная личность — не говоря уже о...
Сарьон с угрозой посмотрел на молодого человека.
— Да-да, вы совершенно правы. Немыслимо, — твердо произнес Симкин. — И тем не менее у меня есть план. Все устроится как нужно. Моя сестра... вы знаете... — добавил он уже потише. — Ставка — жизнь. Кажется, я уже упоминал, что они держат ее заложницей...
— Что будем делать? — устало спросил Сарьон, перебив Симкина на полуслове и не дав ему в очередной раз поведать о своей трагедии.
— Ждать моего сигнала, — отозвался Симкин, вставая и поправляя листья, чтобы они получше лежали. — Ага, а вот и они! Пришли, чтобы проводить жениха к его робеющей невесте.
— Что это будет за сигнал? — шепотом спросил Сарьон, когда в каменной стене начала проступать дверь. Он увидел снаружи пылающие факелы, а вокруг — тысячи пляшущих, мерцающих огоньков и услышал сотни писклявых, низких, тихих, громких голосов, слившихся в жутковатой колдовской песне. А в дальнем конце просторной, усыпанной цветами пещеры Сарьон с трудом различил фигуру Элспет. Королева восседала на троне, сделанном из живого дуба. Золотистые волосы красавицы блестели в свете факелов.
Сарьон сглотнул.
— Какой сигнал? — хрипло повторил он.
— Вы поймете, — заверил его Симкин. Он взял каталиста за руку и повел к королеве эльфов.
— Еще вина, любовь моя?
— Н-нет, спасибо, — пролепетал, запинаясь, Сарьон и попытался накрыть свой золотой кубок ладонью. Но было поздно. Элспет что-то произнесла, и кубок до краев наполнился сладкой кроваво-красной жидкостью. Сарьон скривился, убрал руку и тайком вытер ладонь об рясу.
— Еще меда?
На золотой тарелке появились медовые соты.
— Нет, я...
— Еще фруктов? Мяса? Хлеба?
В мгновение ока тарелка заполнилась разнообразными лакомствами. Их аромат смешался с другими запахами: дымом факелов, парком, поднимающимся над блюдами с жареным мясом, и совсем близким ароматом самой Элспет — темным, пряным, пьянящим сильнее вина.
— Ты же ничего не ешь! — воскликнула королева и придвинулась так близко, что Сарьон почувствовал прикосновение ее волос к своей щеке.
— Я... я вправду не голоден, — слабо пробормотал Сарьон.
— Я так и думала, что ты будешь робеть, — сказала Элспет. Губы ее изогнулись в улыбке, а глаза приглашали Сарьона придвинуться еще ближе. — А что, ты вправду никогда еще не возлежал с женщиной?
Сарьон сделался краснее вина и сердито посмотрел на сидящего рядом Симкина.
— Старина, но мне же нужно было хоть что-то им сказать, — уголком губ пробормотал Симкин, приникнув к кубку. — Они просто не могли понять, отчего ты так странно себя повел, когда их королева объявила насчет твоего избрания и всего такого прочего. Ну, этих твоих воплей и махания руками. Тебе еще повезло, что они просто засунули тебя в маленькую комнатку, чтобы ты там охолонул. Как только я объяснил...
— Ну что ты занимаешься этим дурнем? Лучше обрати внимание на меня, любовь моя, — негромко произнесла Элспет, ухватила Сарьона за руку и притянула к себе. Она вела себя шаловливо, говорила мягко и страстно, но от ее слов Сарьона пробирал озноб. — Я буду хорошо с тобою обращаться, хороший мой, но только не забывай: ты — мой! И хочу — и требую, — чтобы ты занимался только мной! Постоянно, днем и ночью, каждое мгновение ты должен думать только обо мне, и ни о ком больше. Каждое твое слово должно быть обращено ко мне.
Элспет потерлась о его щеку своей, нежной, словно лепесток.
— А теперь, хороший мой, поскольку ты не ешь, а отправляться на свадебное ложе еще рано...
— А когда... когда не рано? — вспыхнув, спросил Сарьон.
— Когда взойдет луна, — объяснил Симкин, удовлетворенно наблюдавший за тем, как прибывает вино в его кубке.
Элспет гневно взглянула на него, но в этот момент с другой стороны послышались громкие возгласы, и королева эльфов на мгновение отвлеклась. Воспользовавшись моментом, Сарьон ухватил Симкина за плечо.