Рождение Темного Меча: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Старик прошел в дальний конец комнаты, разжег при помощи факела огонь в очаге, а затем сунул факел в ведро с водой.

— Возможно, теперь, когда вы с нами, отец, мы не станем зависеть от даров природы, — сказал старик. Он взял что-то вроде тонкого куска дерева, сунул его одним концом в огонь, а затем отнес его на стол. По дороге он не переставая вещал про их целительницу и ее искусство.

Сарьон, лежа на спине, наблюдал за передвижениями старика по освещенной комнате со странным чувством эйфории, лишь наполовину осознавая, о чем идет речь. Даже когда старик при помощи горящей щепки поджег несколько высоких, тонких кусочков дерева, установленных на грубых подставках, это не поколебало владеющего каталистом странного чувства беззаботности и расслабленности. Скорее уж он удивился, заметив, что огонь и не погас, и не поглотил щепки мгновенно. Просто на верхушке каждой щепки теперь примостился небольшой язычок пламени, и вместе они наполняли комнату мягким сиянием.

— Наша Маннаннш — славная женщина. Она чрезвычайно предана своему призванию. Ее целительское искусство спасло жизнь уже не одному жителю нашего селения. Но сколько еще людей могли бы жить и поныне, если бы ее магические силы были увеличены! Вы себе не представляете, сколько я молился Олмину, чтобы он послал нам каталиста, — со вздохом произнес старик, уселся на стул и улыбнулся Сарьону.

— Молились Олмину? — Сарьон на некоторое время оказался сбит с толку. Но потом до его медленно ворочающегося сознания дошла истина. — Ах да, конечно. Вы не из них.

— Не из кого, отец? — поинтересовался старик. Его улыбка сделалась еще шире.

— Ну, не из чародеев. — Сарьон махнул рукой, указывая куда-то на улицу, и закашлялся. — Не из Техников. Вы здесь раб?

Старик запустил руку за воротник своего длинного серого одеяния и извлек золотую цепочку, на которой висела странного вида подвеска. Она была сделана из дерева и изображала колесо с девятью спицами.

— Отец, я — Андон, их глава, — просто произнес старик, и на его морщинистом лице отразилась гордость.

— Успокойтесь, отец. Все хорошо. Обопритесь на мою руку. Вы же только первый день как встали. Не надо спешить.

Сарьон, опирающийся на руку старика и медленно бредущий рядом с ним, жмурился от яркого солнца. Он чувствовал дуновение ветерка, напоенного запахами позднего лета.

— Должно быть, ваши приключения были просто ужасны, — продолжал Андон. Они медленно вышли из дворика при хижине и зашагали по пыльной, немощеной дороге, идущей через селение. Встречаясь взглядом с кем-нибудь из местных жителей, старик приветствовал их кивком. Однако же никто с ними не заговаривал, хотя многие поглядывали на каталиста с откровенным любопытством. Впрочем, понятно было, что они относятся к старику с уважением и почтением, и их не беспокоили. «Так что, это и есть темные чародеи?» — подумал Сарьон. Лица, искаженные дурными страстями? Лица молодых матерей, баюкающих маленьких детей. Красные горящие глаза? Утомленные глаза, покрасневшие от долгой работы. Песнопения, взывающие к силам тьмы? Смех детей, играющих на улице. Единственное, что отличало этих людей от жителей Уолрена или даже того же Мерилона, так это то, что здешние обитатели очень мало пользовались магией или даже вовсе ею не пользовались. Чародеи, вынужденные беречь Жизнь — ибо у них не было каталиста, чтобы пополнить ее запасы, — ходили пешком по грязной дороге и носили мягкую кожаную обувь.

Сарьон увидел нескольких мужчин. Они сосредоточенно трудились, оформляя какое-то жилище. Но здесь не было Прон-альбан, которые любовно извлекли бы камни из-под земли и заклинаниями сплавили бы их воедино. Эти люди использовали свои руки. Они складывали прямоугольные странные камни друг на дружку. И даже сами эти камни были сделаны вручную — так сказал этот старик, Андон. Глине придали нужную форму и высушили на солнце. Остановившись ненадолго, Сарьон зачарованно наблюдал, как люди укладывают камни аккуратными, ровными рядами, соединяя их друг с дружкой при помощи некоего вязкого вещества, которое они намазывали поверх каждого ряда. Но это было не единственное применение техники. Повсюду, на что бы ни упал взгляд Сарьона, он наталкивался на проявление Темных искусств.

И самым явственным свидетельством был сам символ этой общины, подвеска, которую старик носил на шее, — колесо. Маленькие колеса заставляли груженые повозки катиться по земле. Большое колесо похищало Жизнь из реки и при ее помощи — так сказал Андон — приводило в движение другие колеса, установленные внутри кирпичного здания. Эти колеса заставляли большие камни тереться друг о друга и растирать зерно в муку. Знак чародеев был даже вырезан на самой земле.

На другом берегу реки Сарьон разглядел темные провалы пещер; каталисту показалось, будто это глаза, взирающие на него с укором. Там в давние времена Техники доставали из-под земли камни, содержащие железо, — так сказал Андон, — и использовали при этом какое-то дьявольское вещество, от которого камни буквально разлетались на части. Теперь же, как печально сказал Андон, это искусство утрачено. Теперь чародеи зависели от железной руды, которую привозили откуда-то издалека.

И над всеми звуками — над разговорами, смехом, возгласами — царил вечный, непрекращающийся звон, исходивший из кузни. Он несся над селением, словно звон какого-то мрачного, темного колокола.

«Извращение Жизни! — завопил в Сарьоне каталист. — Они уничтожают магию!» Но логическая сторона его рассудка заявила: «Речь идет о выживании». И возможно, эта самая логическая сторона уже принялась втихаря играть с поразительными новыми математическими концепциями, используемыми в этом искусстве. Сарьон уже заметил, что кирпичный дом, в котором он жил, теплее и удобнее, чем мертвые полые деревья, в которых обитали полевые маги. Может быть, не все, что...

Сарьон был потрясен, поймав себя на подобной мысли, и заставил себя вновь прислушаться к словам старика.

— Да, ужасные приключения. Плен у великанов, сражение с кентаврами. Симкин спас вас, превратившись в дерево. Мне бы хотелось как-нибудь услышать этот рассказ от вас — если, конечно, вам не будет неприятно об этом всем вспоминать. — Андон несколько виновато улыбнулся. — Просто Симкину как-то трудновато верить.

— Расскажите мне про Симкина, — попросил Сарьон, обрадовавшись возможности переключить внимание на что-нибудь другое. — Откуда он явился? Что вы о нем знаете?

— Что мы знаем про Симкина? Да ничего на самом деле. Ну, кроме того, что он сам нам рассказывает — но это все, я думаю, полная чушь, точно так же, как и все эти его истории про герцога такого-то или графиню сякую-то. — Взглянув на каталиста, Андон мягко добавил: — Мы не расспрашиваем тех, кто приходит, чтобы поселиться у нас, отец. Ведь, например, кто-нибудь мог бы и удивиться, с чего это вдруг каталист из Купели — а по вам, вы уж меня простите, невооруженным глазом видно, что вы оттуда, — попытался в одиночку уйти во Внешние земли.

Сарьон вспыхнул и споткнулся.

— Видите ли, я...

Но старик перебил его.

— Нет-нет, я ни о чем не спрашиваю. И вы не обязаны ничего мне говорить. Таков здешний обычай — столь же древний, как и само наше поселение.

Андон вздохнул и покачал головой. Глаза его вдруг сделались старыми и усталыми.

— Хотя, возможно, не так уж этот обычай и хорош, — пробормотал глава общины, и взгляд его скользнул к большому дому, стоящему на отшибе, на вершине небольшого холма. Этот дом, построенный все из тех же странных прямоугольных камней, был выше прочих домов и казался самым новым в селении. — Возможно, если бы мы спрашивали, нам удалось бы избежать многих горестей и боли.

— Простите, я вас не понимаю.

Сарьон еще во время выздоровления заметил некую тень, лежащую на всех, кто приходил к нему, — на Андоне, на его жене, на местной целительнице. Они нервничали, иногда принимались понижать голос, настороженно озирались, как будто боялись, что их подслушают. Сарьон не раз хотел спросить, в чем тут дело, — ему припоминались некоторые замечания Симкина. Но он все еще оставался для этих людей чужаком, и в этом странном, сомнительном окружении ему было не по себе. — Я сказал вам, что я — глава этих людей, — произнес Андон столь тихо, что Сарьону пришлось наклониться, чтобы услышать его. Улица, по которой они шли, не была многолюдной, но старик, похоже, не хотел допустить, чтобы кто-то из немногочисленных прохожих, спешащих по своим делам, услышал его. — Это не совсем так. Когда-то я и вправду им был. Год назад. Но теперь нас возглавляет другой.

Он искоса взглянул на Сарьона.