Рождение Темного Меча: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что, вправду? — спросила Элспет. Эта новость явно ее заинтересовала. Взгляд серебряных глаз вновь устремился на Сарьона. — Мудрый человек? Это нам нравится. Нам многое нужно узнать.

Королева на миг замерла, склонив голову набок и не отрывая чарующего взгляда от Сарьона, потом наконец медленно кивнула, словно отвечая на какие-то свои мысли.

— Прекрасно, — пробормотала она.

Схватив Сарьона за руку, она взмыла в воздух, а потом опустилась вместе с каталистом так, чтобы оказаться перед своим народом. Ее золотистые волосы поднялись над Сарьоном и окутали его облаком; от ее прикосновения у него покалывало кожу, как будто в этом месте сквозь нее сочился сладкий, жгучий яд. Подняв безвольно висящую руку каталиста, Элспет воскликнула:

— Готовьтесь к празднику, волшебный народ! Преклоните колени! Воздайте почести тому, кого мы выбрали в отцы для нашего ребенка!

ГЛАВА ПЯТАЯ

СВАДЕБНЫЙ ПИР

Сарьон расхаживал взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед по маленькой пещерке до тех пор, пока не вымотался окончательно, тогда, не в силах более сделать ни шага, он опустился на мягкое лиственное ложе и со стоном уронил голову на руки.

— Выше голову, старина! Вы — жених, повод для пира, а не главное его блюдо.

Заслышав этот бодрый голос, Сарьон поднял изможденное лицо.

— Во что вы меня втянули?! Вы…

— Ну, будет вам, старина! Спокойнее, спокойнее, — со смехом произнес Симкин, входя в комнату. Он небрежно кивнул кому-то позади, крепко ухватил Сарьона за руку и рывком поднял с ложа. — Спутники, — одними губами произнес он и добавил, направляя каталиста в дальний угол пещерки: — Поговорим здесь.

Оглянувшись через плечо, Сарьон увидел несколько эльфов, стоящих или парящих у порога; они искоса поглядывали на него, хихикали и подмигивали. С появлением эльфов пещерка, доселе темная и мирная, оказалась ввергнута в хаос. Эльфы, чрезвычайно чувственные существа, в буквальном смысле жили мгновением. У них в жизни была лишь одна цель: испытать все ощущения, какие только могли доставить им удовольствия. Магия мира струилась через них подобно вину; они жили в непрестанном состоянии опьянения. Они не руководствовались в своих действиях ни законами, ни моралью; совесть была для них пустым звуком. Они развлекались, не думая ни о ком. Единственными узами, единственной силой, собирающей их немногочисленное сообщество воедино, была их непоколебимая верность своей королеве. Когда она следила за ними, это придавало им некое подобие порядка. Но когда она отвлекалась...

Сарьон потрясенно уставился на зрелище, представшее его взору. В уголке полутемной пещеры, где только что располагалось благоухающее ложе из листьев, теперь раскинулось озерцо, поросшее лилиями, и по нему плавали лебеди. В следующее мгновение лебеди превратились в лошадей, и те, поднимая фонтаны брызг, ринулись прочь из озерца, а лилии обернулись попугаями и с пронзительными воплями заметались по пещере. А потом озерцо вдруг сделалось каретой, запряженной этими самыми лошадьми, и лошади помчались к каталисту. Сарьон вскрикнул, зажмурился и прикрыл голову руками. Он слышал стук копыт и уже ощущал горячее дыхание лошадей; он ожидал, что его вот-вот раздавят. Но вместо этого на него обрушился взрыв хохота. Открыв глаза, Сарьон обнаружил, что, пока он вопил от ужаса, лошади превратились в ягнят и принялись резвиться у его ног. Тяжело дыша, каталист попятился, но тут ему на плечи легла рука Симкина.

— Не смотрите, — сказал молодой человек, силой разворачивая Сарьона спиной к эльфам.

Сарьон закрыл глаза, сделал глубокий вдох — и мгновенно об этом пожалел. В его ноздри — а следом за ноздрями и в легкие — ринулись все мыслимые запахи: нежнейшие благовония, зловоние разлагающихся трупов, запах свежевыпеченного хлеба...

— А теперь мне что делать? Перестать дышать? — спросил он у Симкина. Но молодой человек проигнорировал его вопрос.

— Вот так лучше, — проговорил Симкин, заботливо похлопав Сарьона по руке. А затем, повернувшись к толпящимся на пороге эльфам, добавил, словно поясняя: — Нервы не в порядке. Человек ученый. Никогда не был с женщиной... если вы понимаете, о чем я...

Судя по гаму, который подняли эльфы, они его прекрасно поняли.

Кровь прилила к голове Сарьона. Его залихорадило, зазнобило, замутило, голова закружилась — и все это одновременно. Каталист выдернул руку из руки Симкина, застонал и попытался заставить себя мыслить ясно.

— Да вы присядьте, старина, — сказал Симкин, подводя Сарьона к мшистой подушке. Пока они к ней шли, подушка успела превратиться сперва в бледное ложе, а затем — в огромную поганку. — Я постараюсь сделать так, чтобы гости, прибывшие на свадьбу, перенесли свое внимание на персонажей, более заслуживающих этого самого внимания.

Сарьон, безвольно следовавший за Симкином, взглянул на поганку, содрогнулся и опустился прямо на пол — и тут же обнаружил, что снова сидит на мягком лиственном ложе.

Он подумал о всех тех опасностях, с которыми, как он полагал, ему придется встретиться во Внешних землях. Сарьон ожидал чего угодно — что его разорвут в клочья кентавры или какой-нибудь дракон наложит на него ужасные чары. Но очутиться во власти королевы эльфов, чтобы... чтобы... Нет, этого он никак не ожидал.

— Я же даже не верю в эльфов! — пробормотал Сарьон, обращаясь сам к себе. — Ну, или не верил. Это же все нянькины сказки!

«Кольцо из грибов! Так волшебный народ ловит смертных! — послышался Сарьону голос их старой домашней чародейки и вторящий ему хохот эльфов. — Глупец, который вступит в зачарованный круг, провалится вниз, глубоко-глубоко, в их подземные пещеры. И там несчастного смертного, будь он даже могущественным волшебником, эльфы опутают заклинаниями и он лишится своей магии и сделается их пленником. Он будет проводить дни в роскоши, а ночи — в непроизносимых деяниях, и в конце концов сойдет с ума от удовольствий».

В детстве Сарьон плохо представлял, что это за «непроизносимые деяния». Насколько он мог вспомнить, ему представлялось при этих словах, как кому-то отрезают язык. Но даже так это были вполне подходящие страшные рассказки, и малыш Сарьон с радостным испугом удирал, едва лишь завидев гриб в траве.

«Но я забыл. Я утратил способность изумляться, свойственную тому малышу. И вот я здесь, лежу на ложе из благоухающих трав, и клевера, и мха, что мягче мягчайших подушек в императорском дворце. Я здесь, и кровь моя вскипает в жилах, едва лишь перед моим мысленным взором предстает Элепет, и какая-то часть моей души изнемогает от желания совершить эти «непроизносимые деяния»».

Он слегка повернул голову и взглянул из-под век на толпящихся у порога эльфов, которых Симкин безуспешно пытался выставить. Они словно магнитом притягивали его взгляд.

— Я знаю, что не сплю, — прошептал Сарьон, обращаясь сам к себе, — потому что сам я такого не вообразил бы даже во сне. Мне бы воображения не хватило.

Эльфы прорастали в дверном проеме, словно их заколдованные грибы; они превращались прямо на глазах, сменяя облики, один другого безумнее. Некоторые из волшебного народа достигали в росте почти четырех футов — темнолицые, морщинистые от смеха, проказливые и озорные, словно дети, что выросли, да так и не помудрели. Иные были крохотными — они вполне могли бы уместиться у Сарьона на ладони. Они напоминали светящиеся шарики, слегка различающиеся по цвету. Но когда Сарьон присмотрелся к ним повнимательнее, ему почудилось, будто он разглядел изящные, нагие крылатые создания, окруженные магическим сиянием. Между двумя этими крайностями располагалось множество иных разновидностей волшебного народца: высокие и приземистые, худые и толстые. Встречались среди них и дети — уменьшенные копии взрослых, — и разнообразнейшие животные, свободно бродившие вокруг; многие из них, похоже, служили эльфам скакунами или слугами.

Но никто из волшебного народа не был настолько высок ростом и близок к человеческому облику, как Элспет. Впрочем, насколько Сарьон мог припомнить по нянькиным историям, в этом не было ничего необычного. Точно так же, как пчелиная королева-матка крупнее всех в улье и с ней больше всех носятся, так же и королева эльфов высока, чувственна и прекрасна. Сарьон далее догадался, почему это так, — и тут же мучительно покраснел. Ради продолжения рода. Без королевы, управляющей ими, безответственные, беспечные эльфы просто вымрут. А значит, королева должна себе найти мужчину из числа людей и произвести на свет ребенка...