— Это невозможно. Согласно хроникам, они все были изъяты и уничтожены.
— Значит, хроники ошибаются. Но это сейчас не важно. Вред уже причинен. Он знает о темном камне. И не просто знает — он с помощью вашего каталиста научился его ковать!
Ванье зажмурился. Тьма закружилась вокруг него. На мгновение ему почудилось, будто кресло и вправду заскользило и запрокинулось, и епископу стало страшно. Он в отчаянии вцепился в подлокотники и заставил себя расслабиться и обдумать это дело спокойно, без эмоций. Паника к добру не приведет. Да и причин паниковать пока что нет. Да, события повернулись непредвиденным образом, но с ними можно управиться.
— Что, вы снова ждете, чтобы я исправил ошибку?
— Нет, — холодно отозвался Ванье. — Я просто обдумывал возможные последствия этого ужасного происшествия.
— О, тут особо думать нечего. Теперь, когда у нас имеется темный камень, Шаракан и Техники вполне могут выиграть войну. Теперь не нужно стараться и поддерживать баланс сил. Когда мы можем установить любой нужный нам масштаб, баланс становится бессмысленным.
— Интересная мысль, друг мой, и вполне достойная вас, — сухо заметил Ванье. Медленно разгорающееся пламя гнева постепенно сжигало его страх. — Однако же позвольте вам напомнить, что здесь творятся дела, о которых вы не имеете ни малейшего представления. Вы, так сказать, всего лишь одна из карт на столе. Да, то, что вы сказали, изменит наши планы, но ненамного. Теперь я должен немедленно заполучить мальчишку. И то, что он сделал из темного камня. Это приказ. Полагаю, вы также должны прислать ко мне этого недоумка каталиста. Что вы там с ним сделали? — Ванье наконец-то обнаружил подходящую отдушину, позволяющую дать выход бессильной ярости. — Он же был не крепче прутика, когда уходил отсюда! Вам полагалось сломить его, а не придавать ему сил!
— Прутик?! Вы ошиблись в нем, как ошиблись и во многом другом. А отсылать парня к вам слишком рискованно. Давайте я просто убью его и каталиста...
— Нет!!! — вырвалось у Ванье. Его пухлые руки впились в подлокотники с такой силой, что пальцы побелели.
— Нет, — повторил епископ, сглотнув. — Парня нельзя убивать. Надеюсь, я ясно выразился? Попробуйте только ослушаться меня, и превращение в чудище покажется вам завидной судьбой по сравнению с тем, что будет ждать вас.
— Вам придется сперва поймать меня, епископ, — а я, позвольте вам напомнить, очень далеко от вас...
Ванье глубоко, судорожно вздохнул.
— Этот парень — принц Мерилона, — процедил он сквозь стиснутые зубы.
Несколько мгновений стояла тишина, потом собеседник епископа пожал плечами.
— Тем лучше. Принцу полагалось умереть. Я просто исправлю очередную вашу ошибку...
— Это не ошибка, — проговорил Ванье запекшимися губами. — Говорю вам: этого парня нельзя убивать! Если вы так требуете, чтобы вам назвали причину, то... то я попрошу вас вспомнить... о Пророчестве.
На этот раз последовавшее молчание оказалось более продолжительным и более насыщенным. Ванье почти слышал это молчание у себя в сознании. Оно шуршало, словно крылья нетопыря.
— Ну ладно, — в конце концов холодно произнес незримый собеседник. — Но это будет куда труднее и опаснее, особенно теперь, когда у него есть темный камень. Этого в первоначальных условиях сделки не было. Я поднимаю, цену.
— Вы будете вознаграждены в соответствии с вашими заслугами, — сказал Ванье. — Но поспешите, пока он не разобрался до конца, как использовать камень.
Тут к нему в голову пришла еще одна мысль.
— И приведите его лично, — добавил епископ. — Я хотел бы обсудить с вами некоторые вопросы, в том числе — и вопрос о вашем вознаграждении.
— Конечно же, я приведу его лично, — донесся ответ. — Что же еще мне остается? Полагаться на вашего якобы бесхребетного каталиста? Я воспользуюсь обычными путями. Ждите меня.
— Но это нужно сделать быстро! — сказал Ванье. Он изо всех сил старался успокоиться и привести мысли в порядок. — Я свяжусь с вами завтра ночью.
— Я могу и не ответить, — отозвался голос — Тут надо действовать тонко.
Связь прервалась. Палата погрузилась в тишину.
Струйка пота стекла с тонзуры епископа и скользнула за воротник рясы. Бледный, дрожащий от гнева и страха Ванье просидел в Палате несколько часов, глядя во тьму незрячим взглядом.
«Родится в королевском доме мертвый отпрыск, который будет жить, и умрет снова — и снова оживет. А когда он вернется, в руке его будет погибель мира...»
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ОЧЕРЕДЬ САРЬОНА
— Послушайте, Сарьон, — негромко, убедительно произнес Джорам, сидевший рядом с каталистом, — это будет несложно.
Он придвинулся поближе и взял Сарьона за руку.