— Ну, я бы сказал, что полезнее всего будет разбудить вон того лысого спящего красавца, — ответил Симкин, с видом оскорбленного достоинства поправляя смятые кружева. — Хотя лично у меня в голове не укладывается, как он умудряется спать под твои вопли. Затем нам нужно пресечь приступ хандры у нашего мрачного друга...
— Со мной все в порядке. Будите Сарьона, — сказал Джорам. Увидев, что Мосия снова шагнул к Симкину, кузнец встал. — Прекрати! Вы, оба, успокойтесь немедленно! Мы не сделали ничего плохого.
Симкин с сомнением взглянул на него.
— Что, правда?
— Да. Мосия, не стой столбом! Буди каталиста. Нам надо согласовать наши рассказы...
Мосия встряхнул головой и кинулся к кровати, на которой спал Сарьон. Каталиста по-прежнему передергивало во сне.
— Отец! — Склонившись над каталистом, Мосия потряс его за плечо. — Отец!
— Итак, — хладнокровно произнес Джорам, — мы с каталистом...
Но тут он осекся.
Мосия обернулся, так и не убрав руки с плеча Сарьона, и увидел в центре комнаты невесть как возникшего там чародея. Тот, как обычно, стоял, скрестив руки на груди; лицо его пряталось в тени низко надвинутого черного капюшона.
— Так что вы с каталистом, молодой человек? — прозвучал бесстрастный голос.
— Всю ночь пробыли здесь, — невозмутимо закончил фразу Джорам. — Вы могли бы спросить вашего стражника, но это будет трудновато — если, конечно, вы не владеете некромантией.
— Да, я полагал, что Симкин расскажет вам о смерти стражника, — сказал Блалох, взглянув на молодого человека.
— Уверяю вас, я пережил чудовищное потрясение, — заметил Симкин. Он выхватил из воздуха оранжевый платочек и изящным жестом приложил его ко лбу. — Я ужасно расстроился — как сказал барон Эсок, когда случайно превратил себя в мандолину. Как вы полагаете, а от чего он умер? — небрежно поинтересовался Симкин. — Я имею в виду стражника. Барон-то умер от несчастного случая. Баронесса, женщина весьма крупная, уселась на его футляр. И, увы, раздавила в щепки. Но он отошел с песней. Что же касается вашего стражника, то вчера вечером, когда я с ним расстался, он вел себя как обычно, то есть по-хамски. Может, он задохнулся? — Симкин прижал оранжевый платок к носу. — Во всяком случае, мне рядом с ним всегда казалось, что я вот-вот задохнусь.
— Его отравили, — сказал Блалох, игнорируя Симкина. Он смотрел на Джорама. И взгляд его ощупывал молодого человека, словно жадные пальцы, запущенные в разум. — Так значит, вы пробыли здесь всю ночь? И чем же вы занимались — играли прямо в очаге?
Джорам взглянул на свои покрытые копотью руки и одежду и пожал плечами.
— Я вчера не потрудился вымыться, когда вернулся из кузни.
Не сказав более ни слова, Блалох развернулся и двинулся к каталисту: Мосии в конце концов удалось его разбудить.
— Вы тоже пробыли здесь всю ночь, отец? — спросил чародей.
— Д-Да.
Сарьон смотрел на облаченного в черное Исполняющего, очумело моргая. Он не до конца еще проснулся и совершенно не понимал, что здесь происходит, но чувствовал нависшую опасность. И немудрено — казалось, будто даже воздух потрескивает. Отчаянно пытаясь стряхнуть остатки сна, Сарьон уселся и потер глаза.
Блалох сдернул с него одеяло.
— Подол вашей рясы промок насквозь, каталист. И измазан сажей и грязью.
— Это от очага, — угрюмо произнес Мосия.
Блалох улыбнулся.
— Даруй мне Жизнь, каталист, — негромко сказал он.
Сарьон содрогнулся.
— Я не могу, — тихо отозвался он, глядя в пол. — У меня нет сил. Я... я очень плохо провел ночь.
Осознав иронию, кроющуюся в этих словах, Сарьон побледнел. У него возникло гнетущее ощущение, что чародей тоже ее заметил. Но у него действительно не было сил. Он мог лишь ждать, что же произойдет.
Не произошло ничего. Блалох отвернулся от каталиста, окинул взглядом присутствующих и, не сказав более ни слова, исчез.