Оставшиеся несколько долгих мгновений молча смотрели друг на друга, страшась заговорить, страшась пошевельнуться.
— Он ушел, — с трудом выдавил из себя Сарьон. Все его тело ныло от усталости. Оцепеневшее сознание оказалось не в силах совладать с происходящим и требовало лишь одного: плюнуть на все и снова лечь спать. Каталист решительно встряхнул головой, поднялся с кровати, подошел к умывальному тазу с ледяной водой и окунул туда голову.
— Как вы думаете, долго ли он тут находился, пока мы его заметили? — сдавленно спросил Мосия.
— А какая разница? — Джорам пожал плечами. — Он все равно знает, что мы лжем.
— Тогда почему он ничего не сделал?! — сорвавшись, воскликнул Мосия. Его взвинченные нервы не выдержали. — Что за игру он затеял...
— Игру, в которой вы неминуемо проиграете, если немедленно не возьмете себя в руки, — вяло произнес Симкин. — Посмотрите на меня!
Он протянул вперед руку в кружевном манжете.
— Вот. Ни малейшей дрожи. А ведь это я обнаружил труп. Кстати, о трупе: интересно, что они собираются с ним делать? Если его бросят в реку, лично я год не буду купаться...
— Труп!
Глаза Сарьона расширились.
— Мальчик мой, объясни все нашей Дикой Розе, хорошо? Я не в силах пройти через это еще раз. Очень уж это утомительно. Кстати, — скучающим тоном поинтересовался Симкин, взглянув на Джорама, — все ли прошло удачно нынешней ночью?
Джорам не ответил. Он опустился на кровать, снова впав в уныние.
— Послушайте, вы могли хотя бы рассказать мне, чем вы занимались — после всех неприятностей, которые я перенес...
— Например, убийства стражников! — злобно огрызнулся Мосия.
— Ну, если тебе угодно шутить на столь грубый манер... Я все же... Кровь Олминова, да что за хамье!
Последнее восклицание было вызвано тем, что дверь тюрьмы с силой распахнулась, едва не свалив Симкина.
Пока он пытался прийти в себя, через порог шагнул один из подручных Блалоха, бросив глумливый взгляд на разгневанного молодого человека.
— Послушайте, отошли бы вы в сторонку, — сказал Симкин, поднося платок к носу. — Не могу же я пройти через вас! То есть я могу, но вам это не понравится...
— Никуда вы не пойдете. Приказ. Я пришел вам сообщить. До тех пор, пока...
— О, нет! На самом деле это все не важно. — Симкин преспокойно обошел стражника, слегка морща нос. — Я уверен, что вы ошибаетесь. Эти приказы ко мне не относятся. Ведь правда? Они касаются только этой троицы.
— Ну, я... — нахмурившись, пробормотал подручный.
— Ну, будет, будет вам. — Симкин похлопал подручного по плечу и шагнул через порог. — Не стоит так напрягать мозги, старина. А то вдруг еще войдете во вкус?
И, в последний раз взмахнув оранжевым платочком, он оглянулся и бросил взгляд на тюрьму.
— Прощайте, дорогие друзья. Рад, что смог вам помочь. А теперь я пошел.
— Помочь! — пробормотал Мосия, когда за кричаще разряженным молодым человеком захлопнулась дверь, а у входа замаячил подручный Блалоха, расхаживая из стороны в сторону.
Подойдя к окну, Мосия увидел, как Симкин с жеманным видом шествует через улицу, к домику, в котором умер стражник. Двое из людей Блалоха как раз выносили тело, и Симкин зашагал рядом с ними, прикрывая рот и нос своим оранжевым шелковым платочком. Одновременно с этим еще несколько стражников заняли место у окна и принялись наблюдать за тюрьмой. Мосия с отвращением стукнул кулаком по подоконнику и отвернулся.
— Если бы не этот фигляр с его беленой, все бы обошлось. А так он мог бы с тем же успехом просто взять и сдать нас Блалоху! Может, хоть теперь ты прислушаешься, ко мне, Джорам, и перестанешь ему доверять! Хотя все равно уже слишком поздно.
Джорам, лежавший на кровати, не ответил и вообще никак не показал, что он услышал Мосию. Он закинул руки за голову и уставился в потолок.
Сарьон, вытирая мокрое лицо рукавом рясы, подошел к окну и увидел Симкина, марширующего во главе некоего подобия стихийно возникшей погребальной процессии, и стражников, что тащились следом со своей мрачной ношей. Вид у них тоже был мрачный, вполне соответствующий ситуации. Симкин то и дело прикладывал платочек к глазам и скорбно приветствовал немногочисленных сельчан, успевших уже встать и теперь охваченных глубоким волнением. Но никто ему не отвечал. Местные жители смотрели на труп в страхе и смятении и спешили прочь, а затем сбивались в кучки и принимались перешептываться, покачивая головами.
Что это — глупость? Сарьону вдруг вспомнился лес у Уолрена, тот самый лес, где он впервые встретился с Симкином.