Риск.Молодинская битва.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот уже третий день князь Михаил Воротынский с Никифором Двужилом, Николкой Селезнем и сыном Ни-кифора Косьмой объезжал засечную линию и сторожи, которые стояли еще прежде того, как Одоевская земля была жалована Воротынскому, и те, которые начал он строить за рекой Упой, но не успел завершить, отозван­ный царем для подготовки похода на Казань. С этой, но­вой засечной линии и начал осмотр.

Сторожи стоят — любо-дорого. Крепостицы, а не сторо­жи. Не тыном обнесены, а городней, да еще с козырьком, где устроены частые бойницы, более для рушниц приспо­собленные, чем для лучников-самострельцев. Над стена­ми — шатровая крыша, а по всем четырем углам вежи из двух, а то из трех ярусов. В вежах — пищали затинные.

— Пищали нужны ли? — засомневался князь Воро­тынский. — И откуда взяли? Не ведаю, чтоб царев Пуш­карский двор вам отряжал пищали и пушкарей.

Сразу два вопроса. Первый о смекалке и мудрости во­енной. Как считал Воротынский, сторожам в осаде си­деть лишнее. Как ни упирайся, а конец один — гибель. Стоит ли ловких лазутчиков губить ни за понюх таба­ка? Дело сторож сведать о вражеском войске, определить направление его пути, немедленно дать знать о том князю-воеводе, потом уже, по его воле, либо лазутить, либо языков доставлять. И еще одно важное: оборону города усиливать. Заметное подспорье дружине, когда со всех сторож казаки, дети боярские и стрельцы съе­дутся.

А может, что-то новое предложит Никифор? Его вы­думка, не иначе.

Но Двужил указал на сына:

— Его, князь, пытай. Сторожи он ставил. Они и те­перь под его началом. Я старые сторожи в божий вид при­водил, у сына ума заняв.

Вот так проверил Никифор своего сына на прочность и дает возможность князю самому убедиться, достоин ли сын отца. .

— Не менял я урочного вашего повеления, — принял­ся объяснять Косьма. — Верно, сторожам нет нужды в крепостице нападения ждать, обретая себе гибель. Толь­ко я так рассудил: а ну нежданно-негаданно ворог под­ступит. Пока гонцу удастся выскользнуть да весть воево­де доставить, держаться нужно. С пищалями же, князь, спорей дело пойдет. И так еще скажу: город ню чуток дольше ладить, зато за козырьком в любую сторону пере­бегай, где особенно густо полезут. А крыша? Понятно, под ней всегда лучше. И от дождя, и от солнца.

— Но пищали не у татар же отняли?

— Нет, конечно. В Тулу я сбегал. Так, мол, и так. По­могите. Себе же, говорю им, на пользу. Вне урока они от­лили. Кружалы еще для ядер дали. Колупы для дроба. Кузнецы твои, князь, теперь сами работают и ядра, и дроб. Зелейный двор тоже свой. А пищалей наготовили не только для новых сторож, но и для старых. Пушкар­скому мастерству в Туле же обучили по доброй воле тех,

кто пожелал. Из стрельцов в основном.

Вот так. Все предусмотрел. Молодой, да ранний.

Когда же князь Воротынский поглядел волчьи ямы, сделанные так умело, что, не зная их, ни за что не распоз­наешь, подумал:

«Если Никифор свой военный разум сыну передал, за­мены лучшей старику не сыскать».

Прежние сторожи, что от Поля стоят, тоже перестрое­ны на новый лад. Вокруг — городня. С вежами по углам. Конюшни теплые и просторные, с запасом' сена и овса. Дом для стрельцов, казаков и детей боярских ладно сруб­лен, светел и просторен. Для сна — не нары, а каждому свое ложе по единому образцу.

Никифор Двужил пояснил:

— Столяров сын собрал. А как они на новых местах все поделали, сюда я их перевел. Лишь на двух сторожах на­ры остались. Столяры сейчас там. К осени управятся. — И добавил: — Сын мой намеривался еще и перегородки ставить, только я отсоветовал. Оно, конечно, уютней, но если тревога какая, стучи в каждую дверь. Времени сколько уйдет. А когда все вместе, гаркни только — мерт­вый на ноги встанет.

— Молодцы, — похвалил князь Воротынский. — Обо всем подумали.

— Мы и службу малость подладили, — осмелев, при­знался Двужил. — Стоялым головам повелели сменять сторожи чаще, а станицы в Поле слать не от сторож, тем только дозорить у засек, а самим станичным головам. И чтоб смена шла в Поле. В указанных местах. Без разрыва

теперь лазутится Поле.

— Не на одном бы месте станицы менять.

— Смекнули. Голова всякий раз место новое опреде­ляет. В засаду иначе можно угодить.

Куда как с добром. Теперь стоит только появиться ту-менам Девлет-Гирея или даже малому войску во главе с каким-нибудь мурзой, ему, князю, сразу станет извест­но, будет время подготовиться к встрече. Это радовало. Превосходно, когда беспрерывно станет под оком лазут­чиков все Поле. Всю весну и все лето.

А вот частая смена на сторожах вызывала сомнение. Месяц, и то срок не велик, а тут — две недели. Ладно ли?

— Помнишь, князь, отписку о земле? Ты же согласил­ся…

Верно, просил Двужила оделить землей всех детей бо­ярских, стрельцов и казаков, отписанных к новым сторо­жам, поселив их кучно в городках или станицах круп­ных, чтоб поселение на две сторожи, а то и на три. Про­сил и тем, кто и на прежних сторожах дозорил, подба­вить землицы — поддержал тогда просьбы стремянного Воротынский, более того, распорядился, чтобы тем, кого главным смены на сторожах воевода определит, четей178 по десять выделил бы добавочно; но разве то доброе дело стало помехой службе?

— Нет, князь. Смены расписаны полюдно. У каждой — своя сторожа, обвыкать нужды нет, зато и землю служилые блюдут отменно, имея от нее сверх оклада царева знатный прибыток, и дозорят отменно. Я их предупредил: за неради­вость не то что на четырехнедельную смену возверну, но и двухмесячную определю. Бдят отменно, чего Бога гневить. Ни одна сакма за то время, пока ты при царе состоял, не по­гуляла без наказания. Погибло в сечах всего два стрельца, ранены дюжина казаков и двоих в плен татары заарканили. Крымцев же побили знатно, полон тоже велик.

Ну, что ж, раз польза видна, выходит — разумно все. И добро, и строгость. Люди — есть люди. К ним с одним до­бром нельзя, на них и окорот необходим. Одни поймут и оценят доброту, у других корысть победит, а корысть — зараза смертельная, расползается быстро, подминая под себя даже честных и нестяжательных.

Никифор, не ожидая ни одобрения, ни осуждения его действиям, продолжал: