Риск.Молодинская битва.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уже через несколько часов, когда ночь вошла в свои права, пять тысяч крымцев и почти две тысячи казаков атамана Дашковича двинулись в направлении Воротын-ска. Осада Белёва и Одоева была тем самым ослаблена, но не настолько, чтобы защитники этих крепостей могли победить в открытых вылазках, штурмовать же эти кре­пости татары не собирались. Таков приказ Мухаммед-Ги-рея: обстреливать города, долбить стенобитными орудия­ми крепостные стены и ворота, держать защитников кре­постей в постоянном напряжении, но в города входить лишь в том случае, если осажденные, чего трудно ожи­дать, согласятся на добровольную сдачу.

Ахматка на выделенной ему лошади ехал в своей де­сятке, как ни в чем не бывало переправлялся со всеми вместе через Оку, потом через Жиздру и лишь после это­го повел отклонившихся от основных сил казаков.

Сотня крымцев, тоже не особенно показывая это, по­вернула, так же как и казаки, в лес. Она двинулась по следу казаков, но изрядно отстав от них, чтобы те не ви­дели и не слышали их. Пусть считают, что они выполня­ют самое ответственное задание, а выбор на них пал пото­му, что им более привычны русские леса и болота. И еще… в благодарность за их добровольное присоедине­ние к походу.

Темник им пообещал:

— Десятина от княжеской казны и от выкупа, какой даст князь за свою жену и ребенка, ваша. До гати поведет вас проводник, потом он вернется ко мне. Он много лет жил в крепости и нужен мне как советник.

Казаки не возражали. Они поначалу даже не подума­ли о возможном подвохе. Не восприняли себя посланны­ми на заклание баранами.

Ахматка же вел казаков так, чтобы на ночевку они ос­тановились там, откуда нужно идти в обход болота. Сле­ды от костров — условный знак, указывающий на то, что здесь сотня соплеменников должна ждать его возвраще­ния.

Пока спешенные казаки, а следом спешенная сотня крымцев добирались до болот, что окольцовывают Вол­чий остров, темник вместе с одним из нойонов подошел к Воротынску. Темник не хотел, чтобы нойон, этот липкий глаз хана, оказался причастным к захвату княгини и княжеской казны (присвоит себе все заслуги и возьмет львиную долю добычи), но он не мог обойти поставленно­го над ним, ибо это — особенно в случае неудачи — грози­ло смертью. Оттого он и привез Ахматку к обоим нойо­нам, но дальше поступал так, как сам считал нужным. Он окружил нойона верными себе людьми, чтобы те не спускали бы с него глаз.

Нойон сразу же разгадал действия темника; он сам много лет водил тумен и точно так же обходился с постав­ленными над ним нойонами, поэтому он сейчас вовсе не возмущался темником. Он не мешал темнику ни совета­ми, ни указаниями, только следил за его действиями с одной целью: вмешаться, если это потребуется, но глав­ное, чтобы потом рассказать хану, достойно ли руководил темник подвластным ему войском и не проявлял ли малодушия, расправляясь с врагами.

Что касается дележа захваченного на Волчьем остро­ве, то он даже не думал, что ему и второму нойону не бу­дет выделена достойная доля.

Со сторожевой башни южной стены крепости первы­ми увидели, как стремительно вылетела из леса сотня черных всадников и, не останавливаясь, начала очерчи­вать вороньим крылом поле вокруг города.

Следующая сотня понеслась влево. И так, чередуясь, они стремительно заполняли поле, но не приближались близко к стенам, а держались почти посередине между лесом и крепостью с таким расчетом, чтобы не достали их стрелы, пущенные и со стен, и из леса. Несмотря на стремительность, крымцы были всегда очень осторож­ны. Только когда они разведают лес, перестанут его опа­саться.

Воевода, которого тут же известили о появлении та­тарской конницы, поспешил сам на вежу, чтобы посмот­реть, что могут предпринять вороги-нехристи.

Без суеты, красиво и быстро окружали татарские кон­ники крепость. Сейчас, не дожидаясь всех, кинутся пер­вые сотни на приступ, рассчитывая, как обычно, на нео­жиданность, на то, что не готовы защитники к встрече нападающих, а новые сотни, вырываясь из леса, станут наращивать силу удара… Так почти всегда поступала та­тарская рать и часто добивалась легкой победы, особенно когда штурмовала небольшие, такие, как Воротынск, крепости.

Только воевода Никифор не простак. У него все готово для достойной встречи. Дружинники, казаки и дети бо­ярские со сторож, да людишки, взявшие в руки оружие, готовы угостить незваных от души. Особенно, как считал Двужил, по «вкусу» им окажется дроб, отлитая в достат­ке по совету кузнеца и его умением. Знатное то угощение уже в стволах затинных пищалей, порох на полках. А фитили запалить — дело плёвое.

Стрельцы тоже готовы встретить всадников там, откуда татарские стрелы еще не долетят до стен. Самострелы куда как дальнобойней, а болтов кузнецы наковали вво­лю, да и не прекращают работы.

Но что это?! Не прёт вражье племя на штурм и, кажет­ся, не собирается этого делать. Непонятно. Вроде как опасаются приближаться к стенам.

«Что еще вороги удумали?!»

Если бы пошли татары на крепость, можно в ответ сде­лать вылазку, отбив первый натиск. Вдогонку, так ска­зать. И языка взять. А язык-то теперь особенно нужен. Да не один. Чтобы наверняка знать, что задумали.

Новые сотни выплевывала дорога из леса, и каждая из тех сотен, теперь уже не очень торопясь, занимала отве­денное ей место.

— Неужто тумен? — спросил один из стражников, го­родовой казак. — Попрут если, не вдруг остановишь. Что тебе саранча.

— Нет, не тумен. Половина, должно быть, — возразил Никифор. — А пять тысяч — не десять. Меньше чем по десятку на одного. Выдюжим.

— Нельзя не выдюжить, — подтвердил казак. — Все едино — не жить, если одолеют.

— Что верно, то верно, — согласился воевода. — Нель­зя не выдюжить.

Сам же думал, как провести вылазку, чтобы обяза­тельно взять языка и успеть вернуться в крепость, пока не отсекут от нее храбрецов. Слишком велико расстояние от ворот до басурманских станов. Если быстро сообразят, что к чему, могут ударить сбоку и даже с тыла. Хочешь тогда или нет, а ворота придется закрыть, иначе ворвут­ся крымцы в город на спинах своих же.

Выходило, не сподручна вылазка с сечей. Ловчее пя­ток казаков выпустить. Пеших. Незаметно чтобы под­крались к юрте, желательно в центре стана, с охраной. Порешив стражника, хозяину — кляп в рот. Дружину же держать на конях у ворот, а сами ворота — в готовно­сти, и открыть моментально, чтобы, если что не так вый­дет, ринуться на выручку.

«Чего не лезут?! Чего хитрят?!»

Незадолго до заката собрал воевода казаков городо­вых и полевых, порубежных, которые со сторож отступи­ли в крепость. Заговорил:

— Язык мне нужен вот так, — рубанул ребром ладони по кадыку. — Позарез. Хитрят басурманы, а мы что ко­тята слепые. Не гоже так, братия.

— На вылазку хочешь? — вразнобой посыпались во­просы, а следом — уверения: — Не сомневайся, не зауп­рямимся.