Выражение ее лица заставляет меня прервать рассказ. Я опускаю руки, волосы мои рассыпаются по плечам.
Соня сидит на другой кровати, откинув голову на спинку в изголовье.
— Что мой день рождения приходится как раз на начало Самайна, на первое ноября, — отвечает она.
Лицо Луизы бледнеет.
— Луиза? В чем дело? — спрашиваю я.
— Просто… ну, так странно получается… — Она уставилась в огонь и говорит тихо, точно сама с собой.
— Что странно? — Соня придвигается к краю второй постели.
Луиза смотрит ей прямо в глаза.
— Что твой день рождения первого ноября. Странно, потому что мой — тоже.
Соня встает и подходит к огню, а лишь потом оборачивается к нам.
— Но это… а в каком году ты родилась? — дрожащим голосом спрашивает она.
— В тысяча восемьсот семьдесят четвертом, — шепчет Луиза, и этот шепот словно бы ползет, прячется в самые темные углы спальни.
— Да, — медленно кивает Соня. — И я тоже.
Шагая по комнате перед ними обеими, я пытаюсь мысленно охватить все разрозненные части этой головоломки.
— Бессмыслица какая-то. У меня день рождения вовсе не первого ноября, так что к нам всем это совпадение отношения не имеет, только к вам двоим. — Я бормочу вслух, но в пространство, а не обращаясь к кому-то конкретно. — И как, скажите на милость, нам разобраться в таком… таком…
— Безумии? — предполагает Луиза с кровати.
Я поворачиваюсь к ней.
— Да. Безумии. Потому что это оно и есть — не находишь?
Соня опускается на кушетку возле камина.
— И что нам теперь делать? Тот факт, что мы родились в один день, конечно, весьма примечателен, но он никоим образом не приближает нас к ключам.
Я вспоминаю про письмо.
— Именно это я и хотела вам сказать. Возможно, мы все же продвигаемся.
Соня поднимает голову.
— Что ты имеешь в виду?
Я вытаскиваю из кармана конверт и протягиваю ей.
— После нашей встречи мадам Беррье прислала мне вот это.
Соня поднимается, берет конверт, открывает его и, прочтя письмо, передает Луизе.
— Кто он такой? — спрашивает Луиза. — Этот Алистер Уиган?
Я качаю головой.
— Понятия не имею. Но завтра мы выясним.