Кен охнул, сложился, из руки со звоном выпал меч.
— Йоля! — Крайт счастливо улыбнулся. Теперь все будет хорошо, теперь все будет хорошо. — Йоля, — он протянул руки, шагнул к ней через хрипящего на полу Кена.
Хлопок… Удивление на лице Йоли…
— Не-ет!!!
Тело Алины подхватило, швырнуло на стену, размазывая мозг и кровь по шершавому камню.
— Йоля! — Этого не может быть, не может быть! Ему кажется, все еще можно исправить. — Не умирай, не умирай! — Громадная прожженная дыра в ее груди, обнажившая почерневшие ребра. — А-а!!! — Он упал на колени рядом с ней, не желая этого видеть, не в силах не смотреть. — Не: ты, только не ты! Не умирай!!! Из бессильной руки Йоли медленно вытекало останавливающее сердце заклинание, то самое, которому он ее когда-то учил. Еще не нацеленное, но вполне готовое…
— Гунга Крайт, Гунга Крайт!
Кому еще от него что-то надо? Крайт взглянул на Йолю, которую он баюкал, сидя на полу, на лежащую рядом Алину Такие безмятежные, умиротворенные. Нет, он не будет отзываться, не надо их будить.
— Гунга Крайт, ответьте! Гунга Крайт, это Орин!
Орин. Кто такой Орин? А-а… Смутные, такие далекие воспоминания. Он остался внизу с воинами. Ладно.
— Что? — Крайт притянул контакт. — Что тебе?
— Гунга Крайт! — в голосе Орина послышалось облегчение, тут же снова сменившееся озабоченностью. — У нас проблемы, Гунга Крайт. Белые Братья, их слишком много. Подошел еще один отряд…
— Уходите.
— А как же вы, Гунга Крайт?
— Оставьте меня.
— Мы не можем вас бросить. Возвращайтесь, Гунга Крайт, мы еще сколько-то продержимся.
— Уходите. Это приказ. Идите через гоблинов, они вас пропустят.
— Но Гунга Крайт…
— Гунги Крайта больше нет. Прощай, Орин. И спасибо. — Крайт разорвал контакт.
Комната медленно наполнялась дымом. Крайт посмотрел на девушек, улыбнулся, лег рядом. Они спят, и он тоже скоро заснет. Заснуть рядом с ними, со своей семьей, разве это не счастье?
— Ты по-прежнему ничего не ешь?
Старик взглянул на лепешку, куски сушеного мяса:
— А почему не мастер? Раньше вы всегда называли меня мастером.
— Раньше. — Натуанин опустился рядом, странно подвернув ноги. — Раньше ты был мастером.
— А теперь? — Старик беззаботно улыбнулся.
— Ты все равно не умрешь. — Натуанин посмотрел на костер, поморщился. — Не для того мы вытаскивали тебя из огня. Мы не позволим.
— Это как же? — Старик улыбался.
— Ты будешь жить.
— Не буду! — Старик веселился. — Вы думаете, вы всесильны? Нет. Заставить умереть вы можете, но заставить жить… — Старик развел руками, засмеялся, Гунга, ваши Хрустальные Пещеры, Ага-виши, как хотите, он умер, он почти умер. Все это было его агонией. И когда он окончательно умрет, он заберет меня с собой, а я — вас, и никакие клыки вам не помогут. Не помогут, не помогут! Старик хихикнул, показал натуанину язык, — Вы не дали мне умереть так, как я хотел? Ладно. Но просто не дать мне умереть не в ваших силах. Думаете, я не знал, откуда такая забота обо мне? Я умру, и вы тоже, вы исчезнете вместе с вашим Путем, пропадете, рассыпетесь трухой. Исчезнете, исчезнете, исчезнете!
Натуанин молча смотрел на старика.