— Что за черт?
Грохот стал непрерывным. Ложбина почти полностью скрылась в клубах пыли и дыма, но Забн успел различить наплывающий на строй рой огоньков. Монолитный клин рассыпался, всадники передних рядов пытались отвернуть, задние напирали…
— Вы! — Забн обернулся к стоящим в стороне магам. — Что происходит?!
— Весьма необычный способ, весьма…
— Придурки! Вы что, способом любоваться будете? Сделайте же что-нибудь!
— Мы пытаемся. — Старший маг вдруг захрипел, потом сипло выдохнул. — Их слишком много, милорд.
— Идиоты!
Вспышки прекратились, и над облаком пыли внизу повисло что-то вроде светящейся дымки. Грохот стих, сменившись жуткими воплями. И тут Забн увидел то, что вряд ли когда-либо ожидал увидеть. Прославленные Белые Братья, закаленные, непоколебимые воины, покидавшие поле битвы либо мертвыми, либо победителями, бежали. Один, другой, третий, неистово нахлестывая лошадей, они выскакивали из клубящейся внизу тучи с бессмысленными от ужаса глазами, несясь неизвестно куда, лишь бы подальше отсюда… И все-таки выучка сказывалась. Часть Братьев, несмотря ни на что, добралась-таки до перегораживающих ущелье орков. схватилась с ними.
Послышался тонкий, на пределе слышимости, звук.
— Надо уходить! — Возле Забна вдруг возник гроссмейстер, подпаленный, с дымящимися волосами. — Нас обходят! — Гроссмейстер махнул рукой на растущий по склонам лес, в котором мелькали смутные силуэты.
— Как — уходить? — Забн взглянул на противоположный холм, на строй орков, за которым скрывалось его будущее, его слава. — Нет! Мы же побеждаем! Еще немного, и мы прорвемся!
Пронзительный звук усилился настолько, что у Забна заныли зубы.
— Что это такое? Прекратите это!
— Мы долго не продержимся. — Маг был бледен, лицо блестело от пота. — У них кто-то уровня магистра. Надо уходить. Скорее.
— Ну нет! — Забн злобно ощерился. — Я не отступлю!
— Как хочешь, — Гроссмейстер пришпорил коня.
— Стой, стой! Трус!! Вернись!
Гроссмейстер мчался прочь. Он не был трусом, но не был и дураком, не способным признать поражение. Именно благодаря этому он дожил до седых волос и стал гроссмейстером. Возможно, после сегодняшнего разгрома гроссмейстером ему больше не бывать, но, по крайней мере, он по-прежнему жив.
Неожиданно сзади словно гигант вздохнул, в спину пыхнуло жаром. Гроссмейстер обернулся, но на вершине холма уже никого не было. Лишь пожелтевшая вдруг трава.
Гроссмейстер мчался прочь и улыбался. По крайней мере, он по-прежнему жив.
— Шаман!
Крайт открыл глаза, взглянул на входящего в кабинет, поморщился. Опять Хоген. А у него ноет в голове. Совершенно неподходящее состояние для разговора с вождем.
— Шаман, что происходит? — Хоген подошел к Крашу, оперся руками о столешницу, — Объясни мне, что происходит?
— Присаживайся. — Крайт показал рукой на свободный стул. — Как дела в Совете?
— В Совете все хорошо. — Предложение сесть Хоген проигнорировал. — А вот что у тебя творится? Какого черта у тебя творится?! И почему я об этом узнаю неизвестно от кого?!
— Успокойся. Ты, вообще, о чем? — Крайт потер виски. Повышенные тона голоса Хогена болезненно отдавались в голове.
— Ах, ты не знаешь?! Ты ничего не знаешь! — Хоген обвиняюще помахал рукой. — Я тебе говорил не трогать Пограничный Рубеж? Говорил, я спрашиваю?! Говорил не трогать людей? Какого черта там делает Кен?! По твоему приказу, между прочим!
— Вождь, сядь, а? — От криков Хогена перед глазами Крайта вспыхивали красные точки. — Давай поговорим спокойно.
— Хорошо, я сяду! — Хоген резко дернул стул, сел. — Я сел. Но это ничего не меняет. Почему ты смеешь отдавать приказы в обход меня? Я здесь вождь, я, не ты! Почему что-то происходит без моего ведома?!
— Ты был занят, а вопрос не допускал отлагательства.