— Ничего, — устало ответил он. — Ровным счетом ничего. Я устал, пить не хочу. Давай ляжем в постель.
— Хорошо. — Она прошлепала обратно в спальню, начала стягивать через голову свой полосатый свитер. — Поговорим потом.
— Галлюцинация, — пробормотал Чьень, — Милосердная галлюцинация. Лучше бы у меня была галлюцинация. Верните мне мою галлюцинацию! Пусть все будет как раньше, до той встречи с калекой-торговцем.
— Ложись в постель. Тебе будет хорошо — тепло и приятно.
Он снял галстук, рубашку — и увидел на правом плече знак, стигмат, след руки, остановившей его прыжок с веранды. Красные полосы. Похоже, они никогда не исчезнут. Он надел пижамную куртку, чтобы скрыть следы.
— Твоей карьере теперь ничего не грозит, — сказала Таня. — Разве ты не рад?
— Конечно рад, — кивнул он, ничего не видя в темноте. — Очень рад.
— Иди ко мне, — позвала Таня, обнимая его. — Забудь обо всем. По крайней мере, сейчас.
Он прижал ее к себе. И стал делать то, о чем она просила, и чего хотел сам. Она была ловкая и хорошо справилась со своей ролью. Они хранили молчание, потом она выдохнула: „О-о!..“ И обмякла.
— Если бы можно было продолжать вот так бесконечно, — сказал Чьень.
— Это и была вечность, — ответила Таня. — Мы были вне времени. Это безгранично, как океан. Наверное, так было в кембрийскую эру, пока мы не выползли на сушу. И есть только один путь назад — заниматься любовью. Вот почему это так много значит для нас. В те времена мы были как единое целое, как одна большая медуза… Их иногда выбрасывает на берег волна.
— Выбрасывает на берег, и они умирают, — сказал он.
Он прошлепал в ванную за полотенцем. Там он снова — поскольку был голый, — увидел свое плечо, то место, где Оно его ухватило, втаскивая назад, чтобы поиграть с ним еще.
След кровоточил.
Чьень промокнул кровь, но она тут же выступила вновь. „Сколько я протяну? Наверное, несколько часов“.
Вернувшись в спальню, он спросил:
— Ты не устала?
— Нисколько. Если ты можешь еще… — Она смотрела на него, едва видимая в смутном свете утра.
— Могу, — сказал он. И прижал Таню к себе.
Роджер Желязны
ПРОБУЖДЕНИЕ РУМОКО
Когда Джей-9 вышла из-под контроля, я сидел в рубке, следя за исправностью аппаратуры на борту капсулы. Это была обычная, довольно скучная работа.
Внизу, в капсуле, находились два человека. Они осматривали Дорогу в Ад — высверленный в океанском дне туннель, по которому в самое ближайшее время должно будет открыться движение. Если бы в рубке присутствовал кто-нибудь из инженеров, отвечающих за Джей-9, я бы не встревожился. Но один из них улетел на Шпицберген, а другой с утра лежал пластом в медицинском изоляторе.
Внезапно ветер и течение, объединив усилия, накренили „Аквину“, и я подумал, что сегодня — Канун Пробуждения. Затем я решительно пересек рубку и снял боковую панель.
— Швейцер! У вас нет допуска к этой аппаратуре! — воскликнул доктор Эсквит.
— Может, сами ее наладите? — предложил я, оглядываясь.
— Разумеется, нет! Я же в ней ничего не смыслю. Но вам…
— Хотите посмотреть, как умрут Мартин и Денни?
— Не мелите чепухи! Но все же вы не имеете…
— Тогда скажите, кто имеет, — оборвал его я. — Капсула управляется отсюда, и здесь у нас что-то полетело. Если вы можете вызвать сюда человека, имеющего допуск к аппаратуре, вызовете его. Если нет — я сам ею займусь.