Вездеход послушно нырнул и опустился на ровную площадку. Картр выбрался из кабины и, раздвигая кустарник, вышел на край того, что увидел с воздуха. Остальные присоединились к нему. Зинга опустился на колено и коснулся белой поверхности.
— Искусственное, — заключил он.
Песок закрывал эту поверхность. Лишь по какой-то прихоти ветра часть ее обнажилась. Покрытие, искусственное покрытие.
Зинга пошел направо, Филх налево. Пройдя примерно по сорок футов, они присели и начали копать почву ножами. Через несколько секунд оба обнаружили твердую поверхность.
— Дорога! — воскликнул Картр. — Транспортировка по поверхности. Давно ли это было, как вы думаете?
Филх пропустил песок сквозь пальцы-когти.
— Тут сухо и жарко, а бури, я думаю, бывают нечасто. К тому же растительность, как в дикой местности. Может быть, и десять лет, и сто, и…
— …и десять тысяч! — закончил за него Картр. Но его внутреннее возбуждение все росло. Здесь была высшая форма жизни! Люди… или какие-то другие разумные существа построили эту дорогу. А дороги обычно ведут к…
Сержант повернулся к Филху:
— Как ты думаешь, на корабле хватит топлива, чтобы мы вернулись сюда с установленным следоискателем?
Филх задумался.
— Возможно… Если топливо не понадобится для чего-нибудь другого.
Возбуждение Картра спало. Конечно, горючее нужно для другой работы. Если они оставят корабль, надо будет перевезти командора и Мириона, припасы, все необходимое для лагеря в более пригодное для жизни место. Он с сожалением пнул участок дороги. Раньше его долгом и наслаждением было бы проследить за этой нитью к ее началу. Теперь его долг — забыть о ней. Картр тяжело пошел к вездеходу. Все молчали, когда машина поднялась в воздух.
3 МЯТЕЖ
Огибая разбитый корпус «Звездного пламени», они увидели у носа человека, машущего им рукой. Это был Джексен.
— Ну? — хрипло спросил он, не дожидаясь, пока осядет песок, поднятый вездеходом при посадке.
— К северу плодородная открытая местность с изобилием воды, — доложил Картр. — Дикая животная жизнь…
— Съедобные водные существа! — прервал его Зинга, облизываясь.
— Признаки цивилизации?
— Погребенная в песке старая дорога, больше ничего. Животные не знают высшей формы жизни. Мы вели запись, я могу прокрутить ее для командора…
— Если он захочет…
— Что вы имеете в виду? — тон Джексена насторожил Картра, он остановился с зажатой в руке катушкой записи.
Ответ Джексена звучал холодно и резко:
— Командор Вибор считает, что наш долг — оставаться на корабле…
— Но почему? — недоуменно спросил сержант.
«Звездное пламя» больше не поднимется. Глупо не понимать этого. Картр сделал то, на что редко осмеливался раньше: постарался прочесть поверхностные мысли офицера. Беспокойство и еще что-то — негодование, когда Джексен думал о нем, Картре, или о других рейнджерах. Почему? Неужели потому, что — сержант не дитя Службы, воспитан не в одной из семей Патруля, в плотных тисках традиций и обязанностей, как другие люди из экипажа? Неужели потому, что он, Картр, в дружеских отношениях с бемми? Он воспринял эту информацию, запомнил ее и отложил в ячейки памяти, чтобы извлечь в будущем, когда придется сотрудничать с Джексеном.
— Почему? — повторил офицер вопрос Картра. — Командир несет ответственность… даже рейнджер должен понимать это. Ответственность.
— Которая заставляет его умереть с голоду в разбитом корабле? — вмешался Зинга. — Бросьте, Джексен. Командор Вибор представляет разумную форму жизни…
Пальцы Картра сложились в старый предупредительный сигнал. Закатанин увидел его и замолчал, а сержант быстро продолжил, чтобы заглушить последние слова Зинги:
— Он, несомненно, захочет просмотреть катушку с записями, прежде чем строить планы на будущее.